Автор
В помещении полным-полно тьмы, лишь отрывочное светило дает едва достаточно для укрытия. Старик с рыжей бородой и клочковатыми волосами напоминает образ мрачной мистики, его глаза почти невозможно разглядеть за глубокими щеки.
Даже если придётся пожертвовать собой. Лишь бы сохранить лицо. Это делает их опасными, но не слишком изобретательными. Палка о двух концах, так сказать.
В Конторе, где меня учили, заведено было иначе. Там людьми не разбрасывались. Не для того их воспитывали годами, чтобы использовать один раз. Наш босс считал это слишком расточительным. Кроме того, он не признавал прямых путей, полагая, что они затупляют ум. А ум — главное оружие киллера. Что проку с меча, если он лишь ржавеет? Поэтому мой наставник не уставал повторять, что любой заказ должен состоять из трёх этапов: подход, убийство, отход.
— Если я возьмусь за это дело, чем церковь мне заплатит? — спросил я.
— Ты спрашиваешь «чем», а не «сколько»? — уточнил отец Адриан.
— Именно так.
— Тогда вынужден задать вопрос: чего ты сам хочешь за свои услуги, сын мой?
— Автономию для монастыря.
Священник нахмурился.
— В каком смысле?
— Полное самоуправление. Вы не будете влезать в его дела.
— Хм… Но зачем тебе это?
— Не люблю ни от кого зависеть.
— Это… странное требование. Но, полагаю, выполнимое. Если это всё, чего ты хочешь… — отец Адриан развёл руками. — Почему бы и нет? Но где ты возьмёшь настоятеля и…
— Как в древние времена. Основывали же монастыри обычные люди, не имевшие сана.
— Бывало, да. Ладно, я поговорю с руководством, но полагаю, возражений не последует.
— Как только получу бумаги, начну работать.
На том разговор и закончился. А через два дня священник позвонил и сказал, что всё готово — документ подписан, и он готов мне его передать. За это время я, конечно, не бездельничал. Кое-что разузнал про цель. Но этого было мало. Подступиться к даосу оказалось непросто.
Я обдумывал варианты подхода к цели, но пока что выбрать верный было никак нельзя.
Наставник в Конторе не раз повторял, что слабостью человека может стать, что угодно, если найти этому правильное применение. И то, что он любит, и то, что хочет скрыть от других, и то, чем гордится. Он считал, что между добром и злом нет никакой разницы. Философия Конторы отвергала подобные понятия. У её сотрудников был только один критерий — эффективность.
