В гостиная розовеет приглушенным светом, а из подъезда доносится шепоток и тихие шаги. Мимо бегут молодые с мешками на плечах, в глазах усталых домоуправляющих виден оттенок юмора. В это время жизнь Фролова словно бы оживает, открывая новую страницу в повседневной тетради любви и сексуальности....
И тут же убрал, спохватившись - вот черт, зачем он это делает? - теперь Светка будет думать, что он без нее в ее комнате шастает…
В коридоре все еще продолжалась абсолютная тишина - ему даже пришла в голову мысль, что все трое исчезли из комнаты, пока он сидел, закрывшись, на кухне. Чуть было не попытался проверить. Но передумал и пошел дальше.
И тут же дико вздрогнул от внезапного громкого звука - до боли близкого и знакомого, протяжного грудного Иркиного стона, того самого, который непроизвольно исходит из нее только в одном случае - когда она, доведенная до крайней степени желания, впускает наконец в себя…
Он рефлекторно рванулся назад, но вовремя спохватился - она вовсе не звала его на помощь, она радовалась…
Руки его дрожали, когда он закрывал за собою кухонную дверь.
Вот еще, - ругал он себя, - будто он и в самом деле считал, что там ограничатся легкими касаниями… будто она в первый раз с Витькой… не в первый же, и даже при нем, ее муже было… Неужели он всегда будет так переживать?
Или это потому, что вне его присутствия? Потому, что он не видит и не видел, как все это у них начиналось? Черт знает, что с ним творится.
Бутылка затарахтела горлышком по зубам, но холодная пивная струя слегка притушила горячий камень под диафрагмой. Даже без шипения.
Чего он дергается? Витька - член их семьи. Теперь. С сегодняшнего дня. Или даже нет - с того самого дня, как он увидел его чертежи. Или даже раньше - с того вечера у Катьки.
Он имеет теперь право на Иринку - его, Виктора, личную собственность. Всегда тогда, когда они ему это разрешат. И она имеет право на него. Они уже так решили про себя. И так и будет…
Он непроизвольно приоткрыл дверь - ну да, кричит его Ирка, стонет, как сумасшедшая, совсем забылась, совсем отдалась ему и своей страсти, искренне и безраздельно - она никогда в жизни не делала фальшивых стонов…
Зазвонил внезапно телефон и Виктор спешно прикрыл дверь.
- Привет, сестричка! - услышал он ответ на шумное завершение своего глотка. - Пьешь?
- Извини, Танечка, это не Светлана. Это ее отец, - как бы смущенно пробормотал он, завершив, наконец, глоток.
- Ой! Простите…
- Светланка у бабушки. Это я нечаянно отсигналил зеркальцем.
