В гостиная розовеет приглушенным светом, а из подъезда доносится шепоток и тихие шаги. Мимо бегут молодые с мешками на плечах, в глазах усталых домоуправляющих виден оттенок юмора. В это время жизнь Фролова словно бы оживает, открывая новую страницу в повседневной тетради любви и сексуальности....
Просто потекло с меня… Он…
- Что он? Ну говори, говори…
- Он там меня потрогал…
- Как ты ему это разрешила?
- Я не разрешала… Он сам… Сзади… С этой короткой юбкой… я и сообразить ничего не успела… Он просунул туда пальцы… они у него дрожали… от страха, наверное… или от возбуждения… а у меня ноги как раз расставлены были, ну так получилось… я ничего не успела сообразить, правда… и так и стою… задом к нему… пока не почувствовала, как его средний палец вдавил трусики прямо в щель, так глубоко, что они натянулись… а двумя другими пальцами сжал губки с обеих сторон… а затем сразу отнял… Это произошло на самом деле, понимаешь? Ему самому так неловко стало… Сказал: ""Извините, не сдержался""… А с меня потом полдня текло…
Эту же фантазию на следующую ночь продолжил он, сочиняя в одиночку для нее и для себя их тайное совокупление в самых нежных тонах, какие он только мог себе представить, а она только выдыхала: да… да… да, милый… да… и, не дожидаясь его завершающих тонезмов***, обильно кончила и размякла так, будто сделала это в некоторый раз подряд.
А на третий день он вдруг понял, что в первую ночь она вовсе не фантазировала, а говорила то, что было на самом деле. Он это понял, потому что знал ее, как самого себя.
У нее раньше никогда не было другого мужчины. Не только в смысле секса, а вообще в смысле какой-либо привязанности, реальной влюбленности или симпатии на межполовой основе. Если бы было, она бы сказала ему. Как рассказывала обо всех ухаживаниях за ней со стороны знакомых и незнакомых сексуально озабоченных мужчин, о степени их достижений и неудач, - кому-то досталось ее поцеловать, кому-то прижать к себе за попку, кому-то коротко пошарить ладонью под лифчиком, а Павлику с соседнего отдела она даже разрешила поцеловать обе груди, сама обнажив для него соски.
- Черт-те что, кажется, он действительно меня снял… Я на самом деле его хочу.
Впервые за все годы она сказала такое вне их совместных фантазий. И он поверил. И не просто поверил, а физически ощутил, что она доверяет ему свою сокровенную правду.
- А он?
- Он тоже.
- Вот и хорошо. Дай ему.
- Ты что!? Серьезно? Поехал что ли?
- Поехал, - согласился он и завершил разговор удачно найденной шуткой.
