Автор
В древнем подвале с зловещими старинными стеклами яркий свет заливал комнату. Зазвонил старый телефон, и приказывали явиться к высокоблагородию — деду по совместительству полковнику Белову Иннокентию Полладовичу. Уж кто-то мог успокоить его раздраженное безделье, только если он сам примет вызов в этот запущенный угол....
«Ничего-ничего, еще совсем чуть-чуть потерпеть, — в очередной раз вспоминаю я свой план».
Контратакую удачно, проламываю атаку деда, жесткий перехват руки противника, и вот уже его высокий рост играет против него. Вихрем перекидываю его через себя, перекат и уже пытаюсь взять руку старика, используя «болевой». А тот ехидно ухмыляется, и просто продавливает мою атаку голой мощью и натиском, легко отбросил меня от себя, и вновь танцы начались заново.
Тут и я допускаю роковую ошибку, которая в реальном бою стоила бы мне жизни.
А ведь старик спокойно меня сейчас вырубит, если пропущу оба удара.
«Нет! Хрен тебе, старый хрыч! Не сегодня»!
Время на мгновение останавливается, и вот я в своих владениях. В собственном рукотворном внутреннем мирке. Протягиваю руку к небольшому чисто-кристальному озерцу. Зачерпнуть ладонью.
Доля мгновения и я вновь на поле боя, резво принимаю удар локтем от деда, блокирую ногу, захват, и просто со всей силы отбрасываю его от себя, молниеносный рывок на сближение, стандартная двойка, в печень и корпус, заход за спину и удушение со всей силы.
На что лишь старик с довольным лицом сдается, хлопнув меня три раза по кисти.
— Спасибо тебе, дед! Мне действительно это было нужно, — весело объявил ему, и облегченно выдыхаю.
Накопившегося напряжения за все дни, как и не бывало.
— Знаю внучок, знаю! Как облупленного знаю, — пропыхтел он.
Дед довольно ухмыляется, но уже не наглой, а теплой улыбкой, как присуще доброму дедушке, присаживаясь на голую землю.
— Загонял совсем старика. Ох, уморил. Ей богу! Совсем спуску дедушке не даешь, — поддел он меня.
— Ты лучший, дед! — решил я похвалить его.
Показывая тому большой палец, на что тот лишь отмахнулся рукой, давай тем самым понять, в каком месте он видел мою оценку.
У входа же на полигон вдруг стали раздаваться приглушенные и робкие аплодисменты. Рядом со стеной, которая огораживал саму территорию полигона, стоял не молодой мужчина, примерно возраста моего старика, именно он и хлопал.
«Но седины гораздо больше, чем у деда, — подметил я, приглядываясь».
