Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
— Дело не в том, чего я хочу. — Эроу поднимает пистолет и приставляет его к виску Сэйнта. Сэйнт замирает на месте, его рука крепко сжимает мое запястье, и я практически чувствую страх, просачивающийся из его пор. — Дело в том, что мне нужно.
— И прямо сейчас… — пистолет Эроу медленно перемещается, пока не оказывается направленным на меня позади него.
Под маской он оскалился, в его глазах сверкнула ненавистная месть, которую он хранил все эти годы. Боль всего его детства, присутствующая в возбуждении от страха и контроля, разворачивающегося перед ним.
— Прямо сейчас мне нужно, чтобы ты трахнул ее.
51. Вера
— Что?! — Сэйнт насмехается, качая головой. — Нет. Абсолютно нет. Ты сумасшедший!
Эроу не перестает смотреть на меня из-под маски, и от этого по моему телу пробегают мурашки. Его жесткие глаза говорят со мной, как и всегда, но их послание просто не понятно.
Это была моя идея.
Этого не может быть.
— Он использует нас, — говорит себе Сэйнт. — Этот больной человек использует нас, чтобы разрушить церковь.
Он не совсем ошибается в своем утверждении. Я помогала ему в этом.
— Он был прав насчет тебя, — рычит Сэйнт, и я хватаюсь за его предплечье, которое все еще тянется назад, чтобы защитить меня.
Это заявление заставляет Эроу заинтересованно покачать головой.
— Я слышал, как они говорили о тебе. О том, что ты хочешь уничтожить христианство и тех, кто в него верит, — говорит он. — Ты — позор. Падшая душа, которую нужно спасти.
— Ничего себе, — саркастически произносит Эроу. — Уничтожить все христианство? Просто впечатляет, что ты предполагаешь, что я обладаю такой силой. — Он насмехается про себя, опуская пистолет на бок. — Но в одном ты ошибаешься.
Эроу хватает рубашку Сэйнта за середину груди и бросает его обратно на кровать, после чего поворачивается и садится на скамью.
— Моя душа была вырвана из меня давным-давно. Спасение — это призрак идеи, затерянный в темной бездне.
Сэйнт застывает в ужасе, глядя на меня. Он бросает на меня скорбный взгляд, в котором сквозит сожаление о том, что это со мной сделает. Бескорыстие — вот все, что я вижу.
