Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
— А если кто болен, пусть призовет старейшин церкви, и пусть они помолятся над ним и помажут его елеем во имя Господа нашего, — произносит он, помешивая в руке знакомый стеклянный сосуд с обернутой вокруг него белой тканью. — И молитва, возносимая с верой, восстановит больного. Господь воскресит его. Если он согрешил, он будет прощен…
Это святой хризм. Освященное масло, используемое для таинств и церковных обрядов. Но стекло наполнено конденсатом, что означает только одно.
— Вот кто ты, верно, сынок? Больной? — он кивает человеку, стоящему за моей спиной, и ремень на моем рту ослабевает, а затем сбрасывается на пол под нами.
Аластор хихикает с Кэллумом слева от меня, наслаждаясь извращенной пыткой, пока я вращаю больной челюстью.
Колдуэлл склоняется передо мной, все еще надевая рясу на свой отвратительно округлившийся живот, ожидая какого-то ответа.
— Ты болен, дитя мое?
Это ласковое обращение наполняет мой организм хаосом и врожденной потребностью в разрушении, а кровь горячо бежит по венам.
— Не бойся отвечать. Господь здесь. — Он улыбается, оглядывая комнату. — Он здесь, чтобы услышать твои мольбы о прощении. Чтобы услышать, как ты молишь о милости от моей руки.
Воспоминания о мальчике, которого бесконечно подвергали этим мучениям в течение многих лет, прорываются сквозь меня. О мальчике, который неустанно сражался сам с собой, чтобы отомстить за мою мать и ее мать. О мальчике, который позволил этому человеку постоянно брать и брать. Мою свободу. Мое удовольствие.
— Я болен так, как никогда не был, — злорадствую я, не отводя взгляда, прежде чем плюнуть ему в лицо.
Он тянется за носовым платком, который протягивает ему Кэллум, и на его круглом самодовольном лице отражается разочарование. Мой тяжелый взгляд встречается со взглядом Сэйнта на диване, и я задерживаю его на мгновение, прежде чем начинается горение моей плоти.
Из моего горла вырывается придушенный стон, и я стискиваю зубы, чтобы прогнать боль.
Дыши через нос.
Взгляни в ее нежные и заботливые глаза.
Почувствуй хрустящий аромат яблока в ее роскошных, только что вымытых волосах.
Почувствуй ее бархатистую, теплую плоть под кончиками пальцев, когда они касаются ее изгибов.
