Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
Услышь ее мягкий, нежный голос расслабления.
Еще одна порция масла попадает мне на грудь, и мое тело напрягается, прежде чем снова приступить к медитативному процессу выживания.
Я слышу, как открывается дверь, а затем медленно закрывается слева от меня, когда в комнату входят шаркающие шаги другого мужчины.
— Они оба все еще там, — бормочет Нокс кому-то позади меня.
— Хорошо, — отвечает Кэл. — Не стоит задерживаться."
"Я чувствую, как еще одна порция горячего масла вливается в мою плоть, а из груди Колдуэлла вырывается разочарованный вздох.
— Ну же, сынок. Покричи для меня, как раньше. Перестань держать все в себе. — Его свободная рука убирает волосы со лба, а затем он прижимается к моей щеке и наклоняется вперед, пока мы не оказываемся лицом к лицу. — Раньше меня так заводили эти милые хныканья, — шепчет он тревожно спокойным тоном.
Он качает головой, разочарованный тем, что я не испытываю агонии, и продолжает проводить пальцами по маслу, пока оно не достигает верха моих бедер. Мои руки тянутся к наручникам, и я тяжело дышу через нос, мое тело дрожит от непрекращающихся мучений.
Она. Думаю о ней.
Ее нежные пальцы надежно обводят мой живот своими мягкими прикосновениями. Безопасными.
Когда бокал опустошен и вылит на меня, он кладет его и салфетку на стол. Его глаза исследуют мое тело сильнее, чем масло, когда он берет свою руку и протирает рясу.
— Думаю, он уже готов к танцу на коленях, не так ли? — спрашивает Кэллум с ухмылкой на лице, глядя на мои обожженные, измазанные маслом бедра. — Думаю, мы все готовы. — Он оглядывает остальных мужчин.
Епископ Колдуэлл занимает место в кожаном кресле справа от меня, его глаза прожигают во мне дыры, пока он продолжает свое безумное самоудовлетворение.
Кэллум стоит справа от меня, сложив руки, а Аластор занимает место рядом с Сэйнтом. На главной сцене включается свет, янтарное сияние освещает шест для стриптиза на платформе.
— Ты получишь удовольствие от этого, сынок. — Кэллум кивает Сэйнту, после чего его взгляд падает на сцену, где стоят все остальные.
— Ах, да. Моя милая, милая Брэнди, — одобрительно хмыкает Аластор.
— Любимица фанатов, — смеется рядом со мной Кэллум. — Давайте поиздеваемся над этим ублюдком, а? — он улыбается мужчинам. — Развесим перед его лицом этот последний кусок киски, пока мы не отымели ее по полной программе.
