Автор
В ЭТОЙ больной любви женщина нарушает запреты и стереотипов, открывая глаза на мир необозреваемых инстинктов и чувств. Книга раскрывает глубины сексуальной экспериментации и независимости в поисках освобождения. Вокруг зловещей атмосферой, где тайны и грехи переплетаются в самой противоречивой изреченной любви....
Положив руку на дверную раму, я поворачиваюсь к нему лицом.
— Разве ты не собираешься… — он указывает на холодильник. — Что я должен делать с…
Он взволнован. Испуган. В ужасе. Чувствует всё то, что я не могу испытывать, чтобы заниматься тем, чем я занимаюсь. Он хочет вмешаться и поиграть в убийцу на один день? Я позволю ему хоть раз в его жизни самому разобраться с его собственным дерьмом. Этот человек и дня не проживет на улице, если попытается. Эти люди, они скользкие, жадные и жаждущие денег. Более чем готовые бросить немного денег на преступления, которые, по их мнению, не могут их коснуться.
— Разобраться, блять, самому в этом, — говорю я, прежде чем повернуться, чтобы уйти.
16. Прощение
Мое тело болит. Мышцы устали. После уборки беспорядка, устроенного благодаря играм, в которые играл Эроу, я приняла долгий, горячий душ, а затем, наконец, забралась в свою кровать и провалилась в дезориентированный сон.
Возможно, мне это приснилось, но я могу поклясться, что почувствовала, как кровать опустилась рядом со мной. Я была почти уверена, что его пальцы провели по моей щеке, рисуя линию по изгибу моего тела, прежде чем я услышала вздох возле шеи.
Мне это приснилось? Или он действительно вернулся?
Так или иначе, я проснулась с новой страницей Библии. Эта была вырвана из послания Ефесянам 4:32.
Но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас.
Красными чернилами над отрывком было написано его послание.
ПРОЩЕНИЕ — Эроу
Положив его в ящик тумбочки вместе с другими, я провожу руками по лицу, гадая, закончатся ли эти игры и когда. В состоянии сонливости я продолжаю одеваться и готовиться к уроку. Вытаскиваю из ящика нижнее белье, и мои брови хмурятся при виде разорванной ткани.
Подняв кусок, я понимаю, на что смотрю.
Всё моё нижнее белье было уничтожено.
Когда Эроу взбежал по лестнице, он явно порылся в ящике с моим нижним бельем, поднося нож к каждому из них и разрезая его на мелкие кусочки. Я примеряю одну пару, но большая дыра в промежности обнажает всю меня под юбкой. Вскрикнув от раздражения, я бросаю наряд на пол.
Юбки — это установленная форма для женщин в Академии. Эроу знает об этом. Это более чем очевидно по его игре. Он также знает, что я не могу надеть юбку, если мне нечего надеть под неё.
