Что заставляет меня терпеть поцелуи самого опасного заключённого психиатрической больницы-тюрьмы? Почему я прихожу в его изолятор снова и обнажаю перед ним тело и душу? Я хотела написать статью про объявившегося в нашем городе маньяка и затеяла журналистское расследование. Но оказалась во власти куда более жуткого чудовища. Смогу ли я выбраться прежде, чем ловушка захлопнется, и его когти сомкнутся на моем горле?...
С похожим выражением жестокий ребёнок смотрит на новую игрушку, прикидывая, что ей вначале оторвать – ножки или ручки.
Роэл, судорожно сглотнув, отпрянула, хотя и находилась в зоне, очерченной толстой оранжевой линией, на которую Гаспар в своих магнитных железных башмаках ступить не мог.
Гаспар усмехнулся, обнажив жуткие, окованные серебром зубы. Роэл каждый раз передергивало, когда она их видела.
– О, куколка, – хрипло протянул он, поедая девушку глазами. – Этот волшебный оранжевый полукруг не защитит тебя, ты же знаешь…
– Мистер Леоне, я ваш врач.
– А я даже подумать не мог, что с тобой будет настолько весело, – отсмеявшись, проговорил Гаспар. – Во-первых, мы оба знаем, ты не врач, а во-вторых… ничего, что я тебя трахаю, куколка? Это никак не повлияет на субординацию?
– Не называйте меня так! – воскликнула Роэл зло. – И вообще, я не собираюсь больше…
– Расстегни халат, – негромко велел Леоне.
Он выпрямился в своем серо-синем тюремном комбинезоне, хорошо сидящем на ладной фигуре. В вороте виднеется белая футболка с высоким горлом, темные волосы прилизаны, тонкие кровавые губы кривятся в усмешке, а нездоровый блеск где-то на самом донышке неестественно зелёных глаз пугает и завораживает.
Больше всего на свете Роэл сейчас хочет уйти, но знакомое тепло предательски обволакивает мозг и она повинуется ему, расстегивая непослушными пальцами маленькие пуговки одну за одной.
– Ненавижу, – беззвучно шепчет девушка, задыхаясь от гнева, стыда и унижения.
– Серьёзно? – ухмыляется Гаспар.
Роэл испуганно схватилась за кулон, будто от него зависела вся ее жизнь. Впрочем, в какой-то мере так оно и было.
– Не бойся, золотко, я не поступлю так низко и так подло. Мне нравится быть единственным твоим хозяином. По крайней мере, на данный момент.
