Что заставляет меня терпеть поцелуи самого опасного заключённого психиатрической больницы-тюрьмы? Почему я прихожу в его изолятор снова и обнажаю перед ним тело и душу? Я хотела написать статью про объявившегося в нашем городе маньяка и затеяла журналистское расследование. Но оказалась во власти куда более жуткого чудовища. Смогу ли я выбраться прежде, чем ловушка захлопнется, и его когти сомкнутся на моем горле?...
Он невесомо гладит ее плечо, а затем сдергивает халатик, который с едва слышным шорохом падает к ногам Роэл.
Она обнажена перед ним – стоит в одних чулках, как последняя шлюха и от осознания этого, от его тревожной близости, от своих бесстыжих слов неожиданно для самой Роэл вдруг напряглись и заныли соски, а по телу прокатилась тягучая и горячая волна.
Господи, да он чудовище! В тюремной робе! Он заставляет ее! Почему внизу живота становится так туго, больно и так… мокро?
– Скучно, – разочарованно качает головой Гаспар Леоне и опускает ленту ниже, к ее рту.
Мягкий бархат трется о ее нежные коралловые губы и Роэл с ужасом понимает, что жаждет вместо ткани ощутить губы Гаспара Леоне. Поцелуй монстра с оплавленными серебром зубами! Он натягивает ленту и та с силой врезается Роэл в рот, как кляп. Черная полоска, пересекающая ее лицо посередине, смотрится слишком эротично.
Он – точно опытный кукловод, умело управляющий каждым ее движением. Почти не касается ее, но точно знает, на какие точки нужно надавить. Поворачивает голову беспомощной, лишенной возможности говорить девушки вбок и она встречается с ним глазами.
На щеках расцветает багровый румянец, и каждый вдох дается с трудом. Тонкий ободок его зеленой радужки насыщенный и переменчивый, как море, но она почти скрыта сильно расширенными зрачками, черными, будто сама бездна.
Ни жива ни мертва, Роэл мычит что-то бессвязное, и он вдруг убирает кляп из ее рта и опускает ленту к оголенной груди, будто портной и хочет ее обмерить. Вот только на снятие мерок это не похоже даже отдаленно: черный, немного влажный от ее рта бархат едва прикасается к твердым розовым соскам и Роэл прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать стон.
Не отрывая бесстыжих глаз, Гаспар склоняется к ее болезненно ноющей груди и его длинный острый язык замирает в каком-то миллиметре от соска.
А затем Гаспар крепко прижимается к ней сзади и пропускает бархатную ленту у Роэл между ног."
"Она задохнулась, откинув голову назад, прямо на его плечо.
