В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
Ехать остается сорок минут, а я всё еще боюсь, что меня, если сделаю что-то не так, могут снять с поезда. Послать за помощью. За «Скорой помощью»?
И в тот момент, когда Марк выходит в туалет, я ничего не могу с собой поделать.
– Проводник попросил вас проследить за мной? Неофициально?"
"Доктор смотрит на свою жену. Интересно, сколько они уже женаты? На мой взгляд, ему лет сорок, может быть, немного за пятьдесят, трудно сказать. Она значительно моложе, и, мне кажется, у обоих – это не первый брак. Могут ли они читать мысли друг друга? Дошли ли до этой стадии?
– Я схожу в буфет за напитками.
«Да, они понимают друг друга без слов. Он хочет поговорить со мной с глазу на глаз».
Это хорошо? Или плохо? Я не знаю.
Прошу принести кофе мне и Марку и улыбаюсь ей в знак благодарности.
– Проводник действовал в соответствии с инструкциями. На тот случай, если кто-то сходит с поезда. На него явно давило то, что вы… – Врач смотрит прямо на меня, в то время как его жена идет по проходу, но глаза у него добрые.
– Так он вас попросил? Я имею в виду, официально?
– Послушайте, я просто поручился за вас. Вот и всё. Надеюсь, что вас это не обидит. Проводника волновало то, что его будут обвинять, если окажется, что вы больны, или вы…
– Впаду в истерику?
– Это вы сказали, – его улыбка становится шире. – По мне, так вы не выглядите истеричкой.
– Честно говоря, сейчас я от нее не так уж далека. Все эти мысли о сыне, который сейчас в больничной палате и без меня… Но вы не можете позволить им снять меня с поезда.
– Я уверен, что они этого не сделают.
– То есть проводник ничего такого не имел в виду?
– Не так прямо. Нет. Он просто прикрывал свою задницу – не хочет иметь лишние проблемы и желает быть уверен, что с вами всё в порядке. Как, собственно, и я.
– Спасибо, – я чувствую себя гораздо лучше. И рада, что задала доктору этот вопрос.
– Теперь уже недолго, – он смотрит на часы.
– Да. Теперь недолго.
– Это ваш единственный ребенок?
«Ничего себе вопросик…»
Мне необходимо сохранять спокойствие, и я стараюсь изо всех сил. Поэтому вновь отворачиваюсь к окну и смотрю, как деревья, облака и зеленая трава скользят мимо – словно мазки красок по холсту. И цвета перемешиваются друг с другом.
В деревенском клубе, вскоре после того как мы переехали в Тэдбери, я занималась рисованием акварелью, а Бен спал рядом в своей переноске. Это была идея Марка.
