В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
Марк поддерживает меня за руку, а я лечу по проходу, сквозь автоматические двери, в туалет. И едва-едва успеваю.
В кабинке меня тошнит сначала в крохотный умывальник из нержавеющей стали. А потом уже в унитаз. На мгновение я замираю, хватая воздух ртом. Убедившись, что позывов больше нет, пытаюсь нажать ногой резиновую кнопку смывателя – но в этот момент поезд дергается, и меня размазывает по двери.
– У тебя там всё в порядке, Софи?
Я не отвечаю, просто стою какое-то время, раздвинув ноги пошире для лучшего упора, потом открываю воду в умывальнике и еще раз жму на слив унитаза, стараясь убрать весь этот кошмар.
– Да. Я в поезде, Натан. Только что отъехали от Паддингтона. Софи со мной.
Потом повисает долгая пауза, во время которой я открываю дверь и натыкаюсь на Марка. Он стоит, облокотившись о стену вагона, опять заведя руку за голову и уткнувшись лбом в изгиб руки. Видно, что он – в панике.
– Когда?
Я чувствую, как моя голова непроизвольно двигается, дергается из стороны в сторону, как будто у меня развился тик.
«НЕТ!»
«Прошу тебя, Господи, нет».
– В больнице Дарндейла? Понял, Натан. Нам понадобится вечность, чтобы туда добраться. Боже правый… Не раньше, – тут он смотрит на часы, – семи вечера. Ты сможешь позвонить сразу же, как только доберешься туда? Ладно. Ради всего святого, постарайся выяснить, что происходит, и сразу же перезвони.
Марк разъединяется и смотрит в пол.
– Мальчики… Там произошел какой-то несчастный случай, Софи.
Сегодня, сейчас
Я действительно помню эту поездку лишь частично. Словно всё происходило в каком-то тумане. Словно я то теряла сознание, то приходила в себя, а теперь, когда туман рассеялся, перед глазами возникают отрывочные картины.
Все эти телефонные звонки… Натан. Больница. Полиция.
Сначала я отказалась сидеть вместе с Марком, так что позже, когда меня окончательно накрыло и я в панике слезла с поезда, мне пришлось согласиться с его историей прикрытия.
А потом, когда врача попросили понаблюдать за мной, нам пришлось сидеть друг напротив друга. И притворяться. Марк приносил мне сладкий чай и воду, которые я не могла пить и просто сидела, не двигаясь, изучая возникающие перед глазами картинки. Бен с его косой челкой.
