В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
Тот первый день, когда мы сняли дополнительные колеса с его велосипеда. Его крики: «Смотри, мамочка! Смотри!»
Миллион глупых картинок за многие часы, проведенные в поезде, пока дождь стучал в окна, а мы сидели друг напротив друга. Я и Марк. Неожиданно ставшие чужими. И не в состоянии успокоить друг друга.
А потом начались бесконечные звонки, из которых стало понятно, что же произошло на самом деле, и это были хорошие новости. А потом плохие. И снова хорошие. И опять плохие. В какой-то момент я сделала эту жуткую ошибку и набрала «тонуть» в «Гугле» на смартфоне Марка.
Пока не раздался звонок, в котором не было вообще никакого смысла.
О плавании речи не шло. Все случилось вообще без воды…
Это был еще один грузовик на том проклятом холме.
Если верить свидетелю, все трое побежали, но им не хватило времени. Высокая стена, окружающая сад Хизер, рассыпалась, и вниз полетели громадные камни.
"Основной удар пришелся на Эмму. Мальчики проскочили дальше вдоль стены, но их остановили и ранили падающие камни. А я всё представляла себе, как они тонут, как у одного из мальчиков ломаются ребра и рвется селезенка о каменный бордюр, когда его толкают в бассейн… Может быть, в Дартмуре? Но – нет. Теперь я думаю о жутких звуках скатывающихся камней. Шок. Боль…
Сначала Натану сказали, что с детьми всё в порядке. И снова была путаница.
* * *К тому времени, когда мы наконец добрались до больницы и Бен с Тео оба находились в «стабильном» состоянии, но под сильным воздействием седативов, их кровати уже стояли рядом, а над ними попискивали и мигали лампочками различные аппараты.
