В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
Крохотные трогательные фигурки – они были слишком малы для таких кроватей, лица у них были все исцарапаны и залеплены пластырем, а по одеялам тянулись жуткие трубочки.
Я долго держала Бена за руку, поглаживая его пальцы и вновь и вновь шепча ему на ухо, что теперь всё будет в порядке. Это у него отказало легкое; во время операции его функцию восстановили, однако боль всё еще не проходила. А потом я посмотрела на маленького Тео, который время от времени открывал глаза и выглядел невероятно уязвимым. Они спасли ему селезенку, но в левую ногу вставили спицы.
А потом я увидела сумку, висевшую на кровати Тео. Сестра сказала, что ее принесли парамедики. Темно-синий детский рюкзак… с полным набором для плавания внутри. Двое плавок. Две пары очков.
И никаких нарукавников[93].
Как раз в этот момент я случайно перевожу взгляд на соседнюю палату, в которую вкатывают каталку с Эммой, и что-то во мне ломается.
– Не смей приближаться к моей семье!
Это не мой голос. Это какая-то другая Софи почти добирается до ее кровати, прежде чем кто-то хватает меня за руки и оттаскивает назад. Эмма на мгновение открывает глаза – санитар с силой сжимает меня.
– Не надо. Это всё равно не поможет.
– Держись подальше от моей семьи, или, Богом клянусь, я тебя убью.
– Достаточно. Вызовите охрану! Да вызовет же кто-то охрану, в конце концов?!
Эпилог
Некоторые люди воспринимают музыку как калейдоскоп красок. Это называется «синестезия». Где-то я читала, что в этом случае краски возникают прямо перед глазами слушающего, как радуга. Свой цвет для каждой ноты, которую они слышат. Я как раз сейчас много об этом размышляю, потому что в последнее время вижу вещи в виде различных геометрических фигур – особенно треугольников.
Интересно, размышляю я, есть ли название у этого феномена? Когда сложные детали и многофигурность превращаются нашим сознанием в базовые геометрические фигуры? Вроде как упрощение окружающего до уровня абстрактной картины.
Вот и сейчас. Глядя вдоль прямоугольного плавательного бассейна, я вижу лишь несколько больших треугольников (горы) и два маленьких треугольника (Тео и Бен).
