В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
Она только что переехала.
– Ну, да… Но люди в таких случаях забывают о логике.
– Боже!
– А потом появился еще один слушок…
Я села, потому что от всего этого у меня слегка закружилась голова.
– Право, мне очень неприятно повторять его. Но лучше ты услышишь это от меня…
– Говори.
– Сейчас полиция изучает, как умерла мать Эммы. Когда та была во Франции. И вопросы, связанные с ее наследством. Очевидно, полиция занялась банковскими счетами.
По-видимому, меня выдало выражение моего лица."
"– А ты что, тоже ничего об этом не знаешь? Что мать Эммы умерла в то время, когда она была с ней? – Хизер смотрела на меня, не отрываясь.
– Конечно, знаю. Она просто не любит говорить об этом. – Позже я вновь и вновь спрашивала себя, почему солгала и почему не хотела признаться себе в том, что вдруг почувствовала, как мне необходима эта ложь.
– Ну, что ж… Наверное, так оно и есть. Мне она об этом никогда не говорила. Но, как я уже сказала, люди в округе слегка двинулись. Ты же знаешь, какими они могут быть.
– Мне надо срочно с ней увидеться. Это все моя вина.
– Твоя вина?
– Ну да. Если б я не уговорила ее на это идиотское действо в палатке, люди не пришли бы к неправильным выводам.
– Ну… может быть. Мне кажется, что все еще пребывают в состоянии шока.
– Я, пожалуй, пойду. Посмотрю, как у нее дела.
– Послушай, Софи, а может быть, отложишь до утра? Ты выглядишь измученной. Хочешь, я позвоню Марку?
– Нет, нет.
– Не знаю, Софи, – Хизер не отрывала глаз от пола. – Я уже ничего больше не знаю.
* * *В «амбаре» Натана собака залилась отчаянным лаем, когда я позвонила в дверь. Потом я какое-то время посидела в машине и написала еще одно послание Эмме. И в этот момент мой телефон ожил. Но это была не она. Марк.
– Софи? Слава тебе Господи… Я уже начал беспокоиться.
