В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
Могло создаться впечатление, что циновка и футляр просто небрежно брошены на стол, но Мелани поняла, что они аккуратно выложены для того, чтобы она могла высказать свое мнение. Детектив улыбнулась. Ей не придется кривить душой.
Последнее творение Синтии оказалось для Мелани полной неожиданностью – это было изображение трепещущей тропической листвы разных оттенков зеленого цвета, а в самом центре был помещен попугай, раскрашенный в роскошные бирюзовый, желтый и лазурный цвета. Наверное, художнице понадобились часы на окрашивание хлопка, чтобы достичь такой чистоты красок.
– А мы не можем оставить ее себе, Синт? Она просто великолепна.
– Ты так думаешь?
– Я в этом уверена. Пока что это твое лучшее произведение. Я в него просто влюбилась.
Синтия вышла из кухни. Ее широкая улыбка контрастировала с глубокими темными кругами под глазами.
– А вот выглядишь ты просто ужасно.
Высунув кончик языка от усердия, Синтия передала Мелани кружку с кофе.
– Она ничуть не похожа на все остальные.
Мелани гладила сплетенные полосы хлопка.
– Точно. Я никак не могла придумать рисунок. И вот, когда время уже подходило к часу, на меня неожиданно снизошло озарение. Я устала, как гребаный…
– Попугай.
– Вот именно. Как раз закончила, когда ты стала стонать во сне. Так что же это было? Ночной кошмар?
– Да нет, скорее просто неудобная поза. Проснулась от того, что совсем не чувствовала руку. И это меня испугало.
– Почему?
Мелани сделала глоток кофе.
– Мел, пойми, что это не передается по наследству. Я о болезни твоей матери.
– Я знаю. – Мелани не отрываясь смотрела на обжигающую жидкость, изредка дуя на нее, и думала о новых возможностях комплексных исследований. Болезнь ее матери все еще оставалась научной загадкой, так что с технической точки зрения риск для Мелани был минимален.
«Но это с технической точки зрения…»
– А, кстати, как она себя чувствует, твоя мама?
– Наверное, хорошо. Я говорила с ней на прошлой неделе. Тратит деньги папы на какой-то новый метод лечения за границей.
– И насколько свободно она может сейчас передвигаться? – Синтия ободряюще улыбнулась.
– Вот что я тебе скажу… Я отдам тебе одну из своих комнат.
– Не поняла?
– За циновку. Но чтобы она была точно такой же.
– Не говори глупостей.
– А я и не говорю. Она мне жутко нравится. Работа просто великолепная.
Отец в телефонном разговоре все уши прожужжал Мелани о каком-то новом кресле на колесиках. Очень компактном и легком.
