В тою минуту ты находишься в поезде, широко расставив ноги и опираясь на крохотный умывальник из нержавеющей стали — все еще пытаешься найти логичную связь между твоими мучениями в вагонном туалете и всем этим кошмаром в полумраке больничного коридора. Стоящий рядом врач смотрит на тебя с усталой непроницаемостью, его руки двигаются быстро по твоему телу — а здесь, за тысячи миль отсюда, маленькая жизнь дрожит в ожидании решения врача....
– У тебя всё в порядке, Мелани?
Голос, прозвучавший прямо за дверью, заставил девушку вздрогнуть. Она оглянулась вокруг, широко открыв глаза, и предметы в комнате постепенно стали обретать знакомые очертания. Стол со стопкой книг. Халат, брошенный на стул.
– Все хорошо, Синтия. Просто плохой сон.
– Тогда ладно.
– Я тебя разбудила, прости…
– Нет, нет, я вообще еще не ложилась, так что услышала, как ты закричала во сне. Только что закончила последнюю циновку. Ты уверена, что всё хорошо? Хочешь кофе?"
"Мелани откинулась на подушку, всё еще рассматривая свою левую руку, ощущая, какая она горячая и скованная.
– Кофе – это здорово.
Понедельник.
«Черт!»
Она обещала боссу доложить последние новости по делу в Тэдбери. Эксперты теперь были уверены, что на нее начали давить, чтобы она прекратила дальнейшее разбирательство и подала рапорт об освобождении ресурсов для других расследований.
Но рутинные проверки финансовых документов несколько запутали ее, особенно в том, что касалось Эммы Картер. Правда, в офисе высмеяли заявку Мелани на дальнейшее изучение биографии Эммы, особенно периода ее пребывания во Франции.
– Вы что себе думаете, у нас есть деньги, чтобы оплачивать каникулы во Франции, когда расследуется дело о семейной разборке? Я приму вас в понедельник, Мелани. Эксперты высказались достаточно ясно, так что я хочу, чтобы вы закруглились.
На первом этаже на обеденном столе была разложена последняя циновка, рядом с которой лежал розовый футляр из хлопка, который Синтия сделала, чтобы при транспортировке сохранить все циновки в первозданной чистоте.
