Автор
В дому Адалина Ридвон обнаруживает жестокую мачеху и сына, готовящихся к ее отъезду. Здесь царит злоба и несправедливость, заставляющая главную героиню впервые задуматься о правде слухах и настоящих отношениях в этом доме.
Для вас на тот момент отъезд был единственным выходом из сложившейся ситуации. И ни о каком наследстве вы думать не могли. Несмотря на гнев вашего отца, вы верили ему, что он с вами так не поступит. Верно? — поворачиваю голову к изумлённой Ридвон.
— Да, господин Кан, всё верно, — соглашается и отводит взгляд, испытывая неловкость.
— Вам может показаться, что я пытаюсь залезть к вам в душу, — я чуть наклоняюсь, смотрю в её глаза, — но не обольщайтесь, чужие проблемы меня не волнуют. Для меня важно выиграть, — тру мочку своего уха и морщась показываю, как сильно важен для меня этот момент.
Она торопливо кивает.
— Я и впрямь думала, что его злость на меня пройдёт, думала, что он…
— Сменит гнев на милость?
— Да, наверно, — задумчиво отвечает.
— Ну а теперь рассказывайте, где вы всё это время жили?
— С тётей, у маминой сестры. Она приняла меня в своём доме. Но недавно из академии вернулся её внук… Нужно было освободить место…
— Выходит, вас не было пять лет, а не три года, как вы сказали сначала, — усмехаюсь я.
— Вернулась. Моя дочь растёт, а этот дом дедушки, её по праву. Я не смею лишить Кери его."
"Мозг тут же начинает строить догадки: а что если у неё с Тарсеном была… близость до свадьбы…?! А потом она застала его с любовницей и не смогла переступить через свою гордость, отказала ему, а уехать пришлось… из-за того, что забеременела от него? Тарсен, конечно, не будет очернять своего имени, признавшись, что он взял её до свадьбы.
Лучше бы она так и сделала. Чем просто уехала, признав свою вину за то, чего возможно она не совершала. Тарсен вполне мог её заставить сблизиться. И это может сыграть весомую роль в её пользу.
— Вполне веский аргумент, — отвечаю, — по праву — да, но тут выходит очень большой и сомнительный пробел. Понимаете, о чём я? Вы всё хотите для своей дочери, которая родилась в не брака, это не добавит вам пользы на суде, — деликатно подхожу я к главному, намекая чтобы она раскололась.
— О чём вы, господин Кан? — хмурится недоумённо.
— Подумайте сами. Как это выглядит? По всем законам ваш отец имел права лишить вас всего, даже имени. Вы ослушались его воли, к тому же очернили, оставив незаконнорожденного ребенка. Закон может вполне встать на его сторону, — произношу острые слова.
Лицо Ридвон побледнело.
