Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Шокируя Ю, да и себя самого заодно, накрываю и сжимаю ладонями ее великолепные сиськи. Дергаясь, зая толкает меня раньше, чем я сам соображаю вернуть контроль над лапами.
Качнувшись, закусываю губы и смотрю с виноватой усмешкой.
– Сорян, – накидываю руки поверх плеч. Тяжело сглатываю, движение кадыка причиняет удушающую боль. Но я медленно перевожу дыхание и притягиваю Ю к груди. Она дышит так взбудораженно, что, кажется, способна взорвать воздух. Дрожит всем телом на каждом нервном подъеме. Я, блядь, костерю себя, но ловлю эти вибрации и сам покрываюсь мурашками.
– Я просто… Просто не ожидала.
– Хах, – выдыхая, целую ее за ушком. – Я сам не ожидал, Ю.
– Ты… Тебе это нравится? Хочется трогать женскую грудь?
– Хах… Блин, Ю… – эти невинные вопросы отчего-то вгоняют меня, блядь, в такой стыд, что охота закрыть ладонями лицо. Жар прокатывается внутри меня с шипучим и трескучим жжением. Голову сходу заворачивает, будто я реально бухнул. – Очевидно, что да. На оба вопроса. И не просто «женскую», а твою, Ю.
– Кхм… Мм-м… Ясно, – толкает моя зая с нетипичными для нее резкими нотками.
Сразу вкуриваю, в чем накосячил. Со смехом растираю ей спинку и, переваливаясь с ноги на ногу, раскачиваю, словно в танце.
– Теперь только ты, Ю. Клянусь. И никогда свою клятву не нарушу. Никогда, зай. Веришь? Мне нужна лишь ты одна.
Юния смущается. Когда смотрю на нее, вижу, что с трудом поднимает взгляд.
Ах, мать вашу… Эти трепещущие ресницы, эти сладкие веснушки, эти розовые губки.
Раскрасневшаяся и такая милая моя зая, а пробивает бесконтактно током, словно целая электростанция. В сердце. На поражение.
– Верю, Ян.
– Для меня это много значит, – шепчу отрывисто. Так много, что дыхание в который раз спирает. – Лова-лова, Ю.
Прижимаясь к ее губам, язык в ход не пускаю. Просто замираю в моменте, потому как разбирает с такой, сука, силой, кажется, что все чертовы клетки подвергаются гребаной аномалии деления. Каждая на две, три, четыре… Меня множит и шатает.
– Погнали, – толкаю хрипло, машинально касаясь пальцами губ.
Не вытираю, а запечатываю на них вкус Ю.
С отцом встречаемся во дворе. Он выходит из беседки, когда гремит железная дверь, через которую мы с Ю проходим. По пряному аромату мяса понимаю, что он здесь не просто курит, а готовит ужин. Во дворе снег лежит, а ему хоть бы хны. Вспоминаю, как говорил, что скучает по грилю. Причем не по самому мясу, а конкретно по процессу приготовления.
