Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Ржем хором, что бесит малого больше всего.
– Тупые мудилы.
– Давай-давай, продолжай, сопля, – подначивает Егор. – Давно мы не наблюдали, как мама тебе рот мылом моет.
– Да ты, бл… – бомбит Бодя. – Пусть кому-то из вас пасть вымоет! Гребаные шакалы!
– Мы свое отмыли, – гогочет Илюха.
– Мало!
– Ой, ну, прекратите, – пищит Ю. – Не надо так… Вы же братья.
Мы еще громче ржем.
– Черт, зай, – обнимаю ее. – Мы не прям всерьез друг другу глотки рвать готовы. Это так… Легкий стеб. Кровные братья – это всегда как банка с тараканами.
– Да!
– Илюх, а ты че скажешь? Объясни Ю, что такое воспитательный процесс в семье с четырьмя комплектами яиц.
– Это… Бойня.
– Сделай своей зае тройню таких же вандалов, как вы, – фыркает малой, ошарашивая нас всех таким щедрым предложением. – Пусть сама убедится. А я вот уже сейчас уверен, что она ни хрена не справится.
– Это что там за идеи, а?! – кричит из гостиной мама.
Я смеюсь, только чтобы растормошить застывшую Ю.
– Не отключайся, прошу, – выдыхаю ей в висок. – Ну, сорян, зай. Сорян. Привыкай, пожалуйста, потому что терпеть тебе это все еще долго. Пока эти яйценосители не вырастут.
– Так что тут за идеи, яйценосители? – строго одергивает входящая в столовую мама. – Бодя, тебя сколько, радость моя, предупреждать? Ты еще не понял, что будет с твоим черным ртом, поросенок, за все эти «на хрен», «похрен» и «ни хрена»?!
На самом деле все, включая старших парней, замолкают и вытягиваются по струнке с самыми серьезными лицами.
– Ма, – бормочет Бодя, поглядывая на отца глазами, полными слез. – Да хрен – это растение же, ну… Именно его я и имел в виду!
С трудом сдерживая смешки, упираем с братьями взгляды в пол.
– Конечно! Именно его!
– Не надо… Не ругайте Богдана, – вступается неожиданно Ю. – Он, наверное, на нервах слова попутал. У меня так тоже бывает.
Тут уже ни мы, ни мама, ни папа стопорнуть рвущийся из нас хохот не можем. Разряжаем обстановку дружным и громогласным.
– Очень я сомневаюсь, что ты такие слова употребляешь, Ю, – проговаривает мама чуть позже, когда удается отсмеяться и вытереть пролившиеся из глаз слезы. – Даже по ошибке.
Зая стойко держит лицо, несмотря на румянец. Пожимает плечами, оставляя последнее замечание без комментариев.
Мама вздыхает и оглядывает накрытый стол.
– Ладно, борзята.
