Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Инстинктивно напрягаюсь, и все равно… Едва на его красивом лице появляется шаловливая усмешка, покрываюсь мурашками, словно волдырями.
– Иди ко мне, Ю, – шепчет Нечаев с улыбкой.
– Н-нет…
Тянет мою стопу дальше. Медленно, но упорно. Суетливо бью руками по воде, беспомощно хватаюсь за борта… Пока не упираюсь нижней частью ягодиц в тот горячий островок тела Нечаева, который находится между его раскинутых ног. Замирая, ловлю ртом воздух. И снова, не выдержав накала, дергаюсь. Когда грудь показывается над поверхностью воды, вскрикиваю.
В глазах темнеет. Это дезориентирует и временно лишает воли.
– Я-я-ян…
Следующие секунды качаюсь на хриплых волнах его смеха.
Поглощающая нас тьма пугает, но, Господи, как же сильно она будоражит. Ян продолжает совершать какие-то действия, и прозреть мне приходится у него на груди. Ума не приложу, как попала в этот капкан.
– Ты же говорил, мы просто помоемся, – тарахчу задушено.
Верчусь, пока не оказываюсь к Нечаеву боком. Однако это не облегчает контакта и вызываемой им реакции.
Мы же только вот-вот… Он был во мне… Боже мой, он был во мне!
Это все еще кажется невероятным, но факт есть факт: половой член Яна был внутри моего тела.
Воспоминания свежи, остры и с каждой секундой все более смущающие. Странная ноющая и пульсирующая боль в промежности добавляет им яркости, заставляя меня вновь и вновь воскрешать те удивительные ощущения, которые я проживала, когда он растягивал меня.
Боже мой… Боже…
То ли эта боль, то ли сами воспоминания, то ли близость Яна… А может, все вместе… Возбуждают меня.
Прямо сейчас… Когда я и без того стыдом горю, думаю о том, как Ян двигался во мне, какие безумные ощущения вызывал, каким родным и близким в тот момент чувствовался.
Он лишил меня невинности.
Господи, он, как говорят наши сверстники, трахал меня.
Достаточно.
Я не должна хотеть, чтобы это повторилось. Это так низко. Я же не блудница какая-то… Не шмара.
Боже, ну почему же я так сильно этого желаю???
Так нельзя.
А я ведь хорошая!
Какими только словами себя мысленно ни бью, какие доводы ни привожу, как ни ругаю, отрезвить разум и остудить тело не получается.
– Ян… – выдыхая истому, с голодом смотрю на его губы.
Они улыбаются. Коротко. Сдержанно. Следом показывается язык. Взволнованным движением увлажняет плоть, увеличивая соблазн, с которым я борюсь.
– Что, Ю? – сипит Нечаев.
Не знаю… Не знаю, что сказать.
Тем более он физически отвлекает.
