В холодных лабиринтах Минска он чувствует себя незнакомым гостьем. Жизнь, казалось бы, сворачивается вокруг него, а мысли бьются о стену решимости. Куда ни шло — враги идут на новый шаг, будто сглаженные струны скрипки. Эта книга держит сердце за горло, пока не разгадаешь тайну его присутствия в столице....
Поток агентов не только не спадал, а увеличивался. Хотя былые, продуманные до мельчайших деталей, идеально подготовленные операции абвера постепенно уходили в прошлое. Качество документов и легенд стремительно падало. Агенты проваливались десятками, но немцы забрасывали новых.
У меня складывалось впечатление, что гитлеровцы в панике сжигают невосполнимые резервы. Они в ужасе от перспективы, что советские войска не остановятся на границах СССР. А мы не остановимся — это факт.
В общем, работы у нас меньше не становилось, даже наоборот.
Помимо внутренних войск к поиску диверсантов привлекли специальное подразделение, которым руководил мой старый знакомый, командир партизанского отряда, ныне подполковник госбезопасности Анатолий Гриневич. Тот самый, с кем мы пеленали заместителя начальника Владеческой разведшколы.
При освобождении Украины и Белоруссии встал вопрос: что делать с партизанами.
На меня навалились другие неотложные дела. Пришлось срочно ехать в Гомельскую область. Там мы приняли груз с оружием и рацией, а заодно и пару диверсантов, которых сбросили в наши лапы немцы, обманутые очередной радиоигрой.
Чем-то наша работа в последнее время походила на стол заказов. Мы посылали заявку немцам, и те с готовностью присылали людей и товар. Их раций у меня накопилась уже целая коллекция. И многие из них исправно работали, дезориентируя противника.
Когда в кабинете гарнизонного СМЕРШа в Гомеле я допрашивал попавших к нам в ловушку парашютистов, прибежал оперативный сотрудник. Объявил, что меня сей же момент требуют к аппарату ВЧ для сурового разговора с Москвой.
