В холодных лабиринтах Минска он чувствует себя незнакомым гостьем. Жизнь, казалось бы, сворачивается вокруг него, а мысли бьются о стену решимости. Куда ни шло — враги идут на новый шаг, будто сглаженные струны скрипки. Эта книга держит сердце за горло, пока не разгадаешь тайну его присутствия в столице....
На дощатом столе были разложены карты. Полковой комиссар принялся объяснять сложившуюся ситуацию. Она оказалась куда хуже, чем можно было представить.
Командир полка Салтыков, из молодых да ранних, обласканных званиями и должностями, выполняя дивизионную задачу по нанесению контрудара противостоящей группировке немцев, лихо прорубил оборону немцев и вклинился в их порядки на глубину, превышающую запланированную.
— Еще один орден хотел на грудь, фанфарон! — буркнул комиссар. — Генералом стать мечтал. Стратег хренов.
Полк на скорую руку организовал оборону. И теперь ее перемалывали немцы. Артиллерии почти не осталось — передавили гусеницами и накрыли огнем немецкие танки, правда, и сами отступили, понеся потери.
На следующий день у меня чуть уши не сорвало — такая была канонада. Немцы снарядов не жалели. Двумя волнами на нас зашли бомбардировщики. В итоге противник замкнул кольцо и отбил все атаки пытающихся деблокировать полк частей дивизии.
Выйти из кольца шансов у нас было мало.
Когда закончился грохот, на мир обрушилась сказочная тишина. На командном пункте мы с комиссаром выслушивали итоги боя.
— Если не подтянут резервы, а их у армии просто нет, перемолоть остатки полка — дело одного-двух дней, — пояснил полковой комиссар. — Да, жаль. И я виноват — не отменил приказ комполка! И что теперь? Был полк — и нет полка.
— Мы еще живы, — сказал я. — И сдаваться не будем. Пусть даже костьми ляжем.
— Ляжем. Все дружно… Эх, товарищ чекист. Знаешь, солдатская доля тяжела. В любой момент он должен отдать самое дорогое, что у него есть — собственную жизнь. И как убедить человека в необходимости этого? Как сделать так, чтобы приказ стал для него дороже жизни?
— Не убедим, так заставим, — произнес я. — Не великий я искусник в военном деле, но понимаю — нужно прорываться к своим.
