В холодных лабиринтах Минска он чувствует себя незнакомым гостьем. Жизнь, казалось бы, сворачивается вокруг него, а мысли бьются о стену решимости. Куда ни шло — враги идут на новый шаг, будто сглаженные струны скрипки. Эта книга держит сердце за горло, пока не разгадаешь тайну его присутствия в столице....
А еще умудрился сделать это в таком месте, что подставил их под прослушивающее чудо-устройство, позволявшее записывать разговоры на металлическую проволоку.
Несостоявшихся перебежчиков расстреляли прямо перед строем, дабы больше ни у кого не было подобных поползновений. Немцы с процедурами не мудрили, все на усмотрение командования. Кого интересуют жизни каких-то унтерменшей?
Эх, только бы его оставили в школе. Он из кожи лез, чтобы доказать свою пользу.
— Молодец, — оставшись с Курганом в аудитории наедине, кивнул преподаватель — бывший сотрудник НКВД, который курировал операции по выявлению неблагонадежных.
— Так точно, — щелкнул каблуками Курган.
— Только не думай, что схватил бога за бороду. Немцы горазды на неожиданные сюрпризы.
После этих слов радуги и волшебные ароматы вокруг слегка потускнели.
Глава 13
— Где командир полка подполковник Салтыков? — спросил я полкового комиссара.
Добрался я сюда, на командный пункт триста сорокового стрелкового полка, когда уже стемнело. Чудом наша полуторка, на которой кроме меня было четверо сопровождавших стрелков из спецбатальона Особого отдела фронта, проскочила через обстреливаемый немецкими пушками пятачок.
В траншее я и нашел комиссара полка — морщинистого пожилого мужчину сугубо интеллигентской внешности, в круглых очках. Его тулуп, некогда белый, был замызган. Рука висела на перевязи, а лицо перечерчивала глубокая царапина.
— Все, нет командира, — устало произнес комиссар.
— А начштаба Долин? — не отставал я.
Комиссар меня раздражал. Казалось, он был подвыпивший — какой-то заторможенный, с трудом понимавший, о чем с ним говорят.
— Начштаба Долин… — как-то странно усмехнулся полковой комиссар.
Собственно, из-за начштаба Сергея Долина я сюда и прибыл. Тот воевал с первого дня нападения гитлеровцев. Был в окружении, вышел. Прошел все проверки.
