Автор
В темное утро, когда рассвет пробуждает первые лучи солнца сквозь россыпи листьев и опавших лепестков, человек из сосняка шепчет имя пропажи. А вокруг мир тихо дремлет в мокрых травах, лишь слышится его голос - напутствие к тому, что ждет за углом ближнего дома.
- Ну, как? - спросил Фарбин, едва они переступили порог его кабинета. - Нашли?
- А чё там было-то? - недоуменно повел накачанными плечами Митя.
- Значит, не нашли. Ладно, иди, Дмитрий. - Альберт Демидович подождал, пока шаги парня не затихли, и повернулся к гостю: - Что скажете, господин Смирнов?
- Мне очень жаль… но подлинная «Нимфа» исчезла. Кто-то ее или забрал, или уничтожил.
Фабрин вздохнул, подошел к картине поближе, жестом предлагая сыщику последовать его примеру.
- Взгляните, - произнес он, указывая на яркое золотистое пятнышко в нижнем углу.
- Что это за краска? - удивился Всеслав, заметив блестящие вкрапления.
- Специальный состав, при помощи которого Савва имитировал позолоту, расписывая стены. «Нимфа» же написана маслом… вы видите. Больше ни одного «золотого» мазка - только мой. Это была моя прихоть.
Сыщик хотел было возразить, но понял правоту Фарбина. Художник, который делал копию, не видел оригинала картины. Он просто не мог повторить такую мелкую подробность, как «золотой» мазок. Ведь фотографии, даже самые совершенные и подробные, не дают полного сходства. Весь расчет Чернова основывался на том, что взгляд дилетанта не заметит разницы между копией и оригиналом.
- Черт возьми! - выругался Смирнов. - На мне это «сработало». Я болван! Дайте мне вашего травяного отвара, Альберт Демидович.
- Это не успокоительное, - заметил тот.
- Я знаю…
Всю эту историю Всеслав рассказал Еве на одном дыхании.
- Вот так оно все и было, - заключил он.
- Ты меня окончательно запутал! А зачем тебе понадобился травяной отвар? Кстати… я хочу показать тебе кое-что.
Ева принесла и разложила веером на столе фотографии «Нимфы». Смирнов уставился на них… и недостающее звено в цепи его рассуждений, как по мановению волшебной палочки, возникло из небытия и встало на свое место.
- Ева! - только и сумел вымолвить он, пораженный.
"Глава 27
- Оклемался? - откуда-то сверху спросил неприятный голос.
Глеб приоткрыл глаза и увидел своего заклятого врага. Тот стоял, держа в руках железную кочергу.
- Слава богу, живой, - усмехнулся враг. - Я уж думал, помер ты от страха, парень! И я ничего не смогу от тебя узнать.
Глеб хотел выругаться, но издал только нечленораздельный звук. Он лежал на полу со связанными руками, ноги ужасно болели.
