Автор
В темное утро, когда рассвет пробуждает первые лучи солнца сквозь россыпи листьев и опавших лепестков, человек из сосняка шепчет имя пропажи. А вокруг мир тихо дремлет в мокрых травах, лишь слышится его голос - напутствие к тому, что ждет за углом ближнего дома.
А может быть, он подарил бы ее мне… Хотя теперь я так не считаю. Художник влюбился в созданный им образ и вряд ли расстался бы с ним.
- Рогожин мертв, - продолжил Всеслав. - Он уже не расскажет, как все случилось, поэтому мы весьма приблизительно воссоздадим ход событий. Итак… Геннадий не знал о «Нимфе». Он увидел ее двадцать второго августа на стене выставочного зала. План зреет в его уме с молниеносной быстротой. Устройство сигнализации ему отлично известно, так же как и личность охранника Ляпина. Опасаться этого увальня не стоит, и Геннадий проникает в зал, используя спешно изготовленные дубликаты ключей.
- Как же он успел? - удивилась Ева.
- Можно только восхищаться Геннадием - он действовал стремительно. Увидев картину, он, вероятно, делает слепки ключей. Замки не сложные, и, если не поскупиться, найдется мастер, готовый за пару часов выточить нужные изделия. Впрочем, если бы с ключами ничего не вышло, Геннадий совершил бы взлом.
Пока готовятся ключи, Шедько мчится на «Мерседесе» в Новую Деревню. Как ни в чем не бывало беседует с художником. Тот не прочь поехать на открытие выставки, и Геннадий обещает отвезти его в Москву. Охранника нет, хозяин дома принимает снотворное и рано засыпает - поэтому у Геннадия развязаны руки. Он надеется уехать и приехать никем не замеченный. А утром сделать вид, что всю ночь он спал, заручившись поддержкой господина Фарбина.
Видимо, Геннадий дождался темноты, напоил Рогожина, а пустую бутылку из-под водки прихватил с собой. Ее-то и нашли оперативники в доме художника. Пьяный Савва плохо соображает; Шедько усаживает его в машину, везет на окраину Ключей… под каким-либо предлогом или вовсе без оного. Они заходят в дом, и Геннадий, который предусмотрительно оказывается сзади, набрасывает на шею Рогожина веревку, душит его, потом имитирует самоубийство. Он оставляет на полу бутылку из-под водки с отпечатками пальцев Саввы, разделывает говяжью печенку…
- Зачем? - спросил Глеб.
- Мало ли… Хочет создать впечатление, что Рогожин допился до белой горячки, тронулся умом и залез в петлю. Мол, свихнулся дядя на почве водки и этрусских фантазий! Однако именно этой деталью Геннадий навел на себя подозрения. Он был в числе лиц, знакомых с пристрастием Саввы к этрусским обрядам. И еще - на ноже не оказалось отпечатков пальцев.
