Героиня попадает в фантастический мир, похожий на средневековье, в новом теле и без памяти о прошлом. Столкнувшись с опасностями и хищниками, она должна найти свое место в чужом мире, используя смекалку и жизнелюбие, чтобы не только выжить, но и преуспеть.
С другой стороны, Брокк понимал, что дел уже натворил однажды, дав волю рукам. Да и вышибала, лузгающий семечки, которого он заметил во дворе, настоящий великан.
— Присядем? — вполне миролюбиво предложил Лэндвик, и они заняли ближайший свободный стол. — Я Брокк, повар. Три года назад мы с братом скопили деньжат и открыли трактир на Спуске.
— Не знаю тебя, — протянул Рингер. — Что за трактир?
— «Пестрый кот».
— А, этот. Дешевая ночлежка.
Брокк не стал спорить. Когда они с Годвином покупали трактир, то были уверены, что сумеют превратить его в хорошее место, сделать себе имя, а потом и перебраться поближе к центру или хотя бы к университету, где всегда есть нужда в хорошей еде и комнате. И сначала действительно дело шло хорошо, в основном благодаря тому, что в трактир к ним приходили друзьях и знакомые, чтобы заодно поесть их пирогов. Но потом, когда друзьям надоело таскаться так далеко, да и интерес поутих, стало хуже, да и оказалось, что даже жалких шесть комнат требуют кучу вложений, Рокильда всюду сует свой нос и тащит выручку, а Годвин слово ей поперек сказать боится. В общем, Лэндвики не рассчитали силы, рассорились, погрязли в долгах.
— Годвин, значит, брат твой? — спросил Рингер.
— Да.
— Обычно он приходит налог платить.
— Я не за тем, да и платили мы уже.
— Тогда чего?
— Мы про… — Брокк осекся.
Он сел как раз напротив лестницы и мог видеть каждого спускающегося… на свое несчастье. Потому что спускались двое очень хорошо знакомых ему людей, светловолосых людей – Ливви и ее хахаль. Хахаль шел спереди, зевая, а Лив за ним, и выглядела она…
Брокк моргнул, и вместо двадцатилетней взрослой дочери увидел маленькую светловолосую девчушку с косичками. Ливви была свободолюбивым, дерзким ребенком, но она очень любила родителей и была готова броситься с кулаками на любого или любую, кто обижал Эву. Она была их Ливви.
А теперь она не их. Теперь она девка этого хлыща, который… которого бы… Брокк сжал руки в кулаки. Он знал, что Ливви сама это выбрала и этого выбрала, но для него она все еще оставалась дочерью, маленькой девочкой, и он хотел забрать ее отсюда, запереть, оградить…
«Пожалуйста, помни об осторожности», — прозвучало вдруг рядом, и Брокк оглянулся, страшась увидеть в этом месте еще одну свою дочь. Но Эвы здесь не было, и ее голос прозвучал лишь в его голове. Пока Лэндвик пытался разобраться в прошлом и настоящем, реальности и нереальности, Альберт и Лив уже покинули «Перец», не заметив, как один из мужчин в зале смотрел на них.
