В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
И когда Лэндвик привел в трактир темноволосого молодого человека, Рингер узнал его и сразу припомнил, что случилось в ночь ярмарки.
Симон тоже Рингера узнал, но рядом с дядей трусил не так очевидно, как рядом с Эвой, поэтому даже немного приподнял мягкий, чисто выбритый подбородок.
— Племянник мой, Симон, — представил его Брокк. — Так-то он подмастерье в лавке купца Элиаса, но много там не заработаешь, а у нас сам знаешь, как дела идут.
— А я знаю его, — протянул Рингер, — этот молодчик правила Спуска нарушил, и наши его спугнули.
Симон выдавил:
— Мы не хотели неприятностей, господин.
— Ну, раз не хотели, какие проблемы, — хмыкнул Рингер и взглянул на мрачного Брокка. — Так это дочка твоя была с ним, да? — произнес он нарочито удивленно. — Надо же. Нехорошо вышло. Извиниться бы надо перед ней, а то напугалась, наверное.
— Я передам ей, что ты извинился, — чуть ли не прорычал Брокк, сверля управляющего взглядом.
— Никто плохого не хотел, — повторил Симон.
— Да, конечно, — согласился Рингер.
— Нет, — уже по-настоящему прорычал Брокк.
— Ладно, — сказал управляющий и, откинувшись на спинке стула, оглядел еще раз Симона Лэндвика. — Кто таков, что умеешь?
— Мой отец был управляющим в трактире «Пестрый кот», и я помогал ему с закупками, вел расчеты.
— Значит, читать и писать умеешь?
— Конечно.
— Тогда ты пригодишься мне. Пока будешь мелкие поручения выполнять, потом, если покажешь себя хорошо, научу тебя остальному.
Симон кивнул: «покатиться по Спуску» в портовом районе может значить и уйти в загул, и уйти на тот свет.
— А плата? — буркнул Брокк.
— Будет зависеть от его сообразительности. Ну, идем, Симон, — усмехнулся Рингер и поднялся из-за стола, — покажу тебе трактир. А ты, Брокк, отправляйся на кухню, проверь, что там с заготовками.
Когда повар ушел, Рингер протянул руку, пощупал ткань куртки, что на Симоне, и проговорил:
— Вот что, парень.
— Зачем? — спросил Симон.
— А что ты так напугался? — улыбнулся Рингер. — Я просто хочу перед ней извиниться. Я в тот вечер был ужасно не вежливым.
— Но она никуда не ходит, всегда дома с матерью, и…
— Что я сказал? — прервал Лэндвика управляющий. — Слушать меня и не врать. Приведи ее сюда.
