В темном лагере лопоухий Эдд вытягивает из реки утопленника и сразу же становится центром внимания зевак. Тело уже окоченело, но Эдд продолжает проверять его, чтобы убедиться, что там нет остальных предметов. Власть тени и неясности окутывает этот маленький мир диких ребят, где каждый день может быть последним....
Благодаря высокому росту Эва хорошо видела знать – впереди шествовал герцог, полноватый невысокий мужчина, одетый в черное и золотое; девушка хотела бы разглядеть получше детали его одежды и лицо, но стояла для этого довольно далеко. Да и не так уж интересно было смотреть именно на него, ведь за ним следовали мужчины помоложе и поинтереснее, одетые так же ярко, богато; ни при ком не было кошек – и правильно, ни к чему в такую толкучку тащить животных и нервировать.
Кто-то наступил Симону на ногу, и тот, увидев прошмыгнувшего рядом мальчонку, разразился бранью и выпустил руку Евы.
Но пока каэры там, подойти нельзя, можно лишь смотреть издали и ждать. Стража герцога Беккена следит за тем, чтобы знати не докучал народ, отгоняет особо любопытных алебардами. И это не городская стража в стеганках и с дубинками, на этих синие камзолы, расшитые серебром, развевающиеся плащи и начищенные до блеска сапоги; на торсах некоторых вместо камзолов с блестящими пуговицами сияют кирасы с гравировкой.
— Эва! — Симон взял кузину за руку. — Зачем отошла?
— Меня оттеснили, — отозвалась Ева.
— Стой рядом, не отходи. Людей еще больше привалит, потому что скоро герцог будет деньги раздавать.
— Прямо раздавать?
— Стража по его приказу будет в толпу мелочь швырять, — пояснил Толий. — Что, тоже пойдешь ловить?
— Еще чего, — хмыкнула Ева, — и ты не ходи.
— Я и не хожу никогда, я что, нищий какой-то?
Герцог и впрямь недолго пробыл на площади перед храмом. Пройдясь немного мимо палаток, он направился обратно к своему экипажу, и значительная часть каэров, сопровождающих его, тоже. Как и сказал Симон, людей привалило, но столпились они там, где стража герцога начала бросать медные и серебряные монеты в толпу.
— Мог бы и золотишка добавить, — протянул Толий, глядя на это издалека.
Еву же другое интересовало.
