Ее сердце бьется с невероятной силой, создавая непередаваемую атмосферу волнения и фанатичности. Лежа в постели под вытаращенными веками, она прислушивается к каждому звуку ночи, будто боясь чего-то невидимого. Кажется, даже простое хрустание листьев кажется угрозой на пути к ее мечтам царственной жизни....
Вера Константиновна посмотрела на Соню, прошептала удивленно:
– А как он в квартиру-то к ним попадет? Дверь будет взламывать, что ли?
– Я не знаю… – так же шепотом ответила ей Соня. – Если б взламывал, слышно бы было, наверное…
Впрочем, тишина эта продолжалась недолго. Пространство за дверью прорвалось звуками совершенно неожиданно – резко и сразу. И не скандалом даже, а возмущенным на одной ноте разноголосьем, производимым Люсей и ее мужем Серёней. Правда, возмущения в этом разноголосье как раз слышалось маловато – больше досады и обиды.
– Еще одно слово, и спущу с лестницы… – пророкотал над всем этим многоголосьем спокойный голос Ивана. – Или в отделение ближайшее сдам. Вы хотите в ближайшее отделение, господа проходимцы? Я думаю, вас там очень счастливы будут видеть, а мне спасибо скажут.
Торопливо-бормочущее шуршание вниз по лестнице было ему ответом. Славик не выдержал, чуть приоткрыл дверь, и Соня с Верой Константиновной тут же, вытянув шеи, выглянули из-за его плеча. Однако ничего толком увидеть уже не успели. Мелькнул лишь Люсин чемодан на колесиках с торчащими из него в разные стороны тряпочными лохмотьями, подпрыгнул на последней лестничной ступеньке и скрылся из поля зрения.
Иван обернулся к ним, улыбнулся своей каменной улыбкой, протянул руку:
– Ну, вот и все. Прошу обозреть апартаменты. Может, эти милейшие люди уперли чего второпях? А то я им всего три минуты на сборы дал, мало ли…
– Ой! Тетрадка! Мамина! – тихо охнула Соня и, оттолкнув Славика и вылетев на площадку, пулей помчалась в освобожденную квартиру.
– Господи, да не нужна им твоя тетрадка! – махнула ей вслед рукой Вера Константиновна. – Подумаешь, тетрадка… Лучше бы спасибо человеку сказала!
– Ой, да… Спасибо вам, конечно… – затормозила уже в дверях Соня.
– Да на здоровье, – вежливо и чуть шутовски поклонился ей Иван. И даже слегка ножкой шаркнул, что совсем уж не вязалось с его твердокаменным и сериально-бандитским обликом. Потом добавил, будто извиняясь за принесенные неудобства: – Я вам тут замок слегка попортил, сейчас исправлю… У вас отвертка есть?
– Что?! – моргнула испуганно Соня, отступая в прихожую.
