Ее сердце бьется с невероятной силой, создавая непередаваемую атмосферу волнения и фанатичности. Лежа в постели под вытаращенными веками, она прислушивается к каждому звуку ночи, будто боясь чего-то невидимого. Кажется, даже простое хрустание листьев кажется угрозой на пути к ее мечтам царственной жизни.
Вот такой славный круговорот дерьма в природе у них получился! Слава богу, что этот круговорот в ее контейнере осел, а мог ведь и дальше пойти! Кто его знает, чем бы он в конце концов завершился? Ураганом где-нибудь в районе Нового Орлеана? Или другими какими катаклизмами? Хотя насчет Нового Орлеана – это она загнула, пожалуй. Можно подумать, что она Новый Орлеан своим ничтожным помойным контейнером спасла… Все гораздо мельче, все гораздо проще разрешилось появлением у Лидии Петровны здорового и предсказуемого чувства вины. Организм разгрузился от утреннего неврастенического бремени, и вот вам, пожалуйста. Всем стало хорошо. Все достигли желаемого. А Лидия Петровна, Соня по опыту знала, еще несколько дней вздыхать будет, вспоминая свою утреннюю истерику. Потому что чувство вины – оно тоже, наверное, не такой уж большой для человека подарок? Еще и неизвестно, что легче в себе носить – чужую помойку или чувство вины…
Вздохнув, Соня всхлипнула в последний раз продолжительно и сладко. Ничего. Жизнь, кажется, налаживается. Главное, отпуск недельный ей дали? Дали. А переработать в себе чужие шлаки и токсины, переварить их да благополучно вывести – это дело для молодого организма пустяковое. Похнычет немного, поболит, покуксится и к вечеру справится…
В обед заскочила к ней Светка, выпучив глаза и воровато оглянувшись на дверь, зашептала:
– Ты видела, видела, что наша Лидка творит? Совсем уже крышак сорвало на старости лет, с дуба рухнула… Вся изошла в судорогах помирающего климакса! Орет и орет на меня весь день!
– А ты?
– А что – я? Я, как ты, слезами умываться не буду – еще чего! Не дождется она от меня этого! Пусть орет. Мне, знаешь, смешно даже…
– Тебе смешно, а мне не смешно! – рассердилась вдруг на нее Соня. – Знаешь, как мне надо было эту отпускную неделю заполучить? А если б она заартачилась? Что бы я тогда?
– Ну, не знаю… – пожала плечами Света. Потом, по-свойски толкнув ее в плечо, глянула в глаза хитровато: – Слушай, подруга… А чего это ты с Бобом тогда накосячила? Я его видела вчера, и он просил тебе передать…
– Не надо мне ничего передавать, Свет! Я не хочу на эту тему говорить даже! – испуганно замахала Соня руками у нее перед лицом.
– Да ты не поняла, Сонь… Он, наоборот, говорил…
– Не хочу! Не хочу ничего слушать! Отстань от меня со своим Бобом! Ты же вроде обедать пошла? Ну вот и иди себе…
– Ой, да больно надо… – фыркнула обиженно Света.
