Подросток Кайа оказывается в ситуации, когда его тело стало сосудом для души бывшего соотечественника Мазовецкого Дмитрия Николаевича. Между ними возникает сложная эмоциональная связь, а интрига обостряется из-за невысказанных чувств и прошлого.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Кайа. История про одолженную жизнь (том Четвертый, часть Вторая)»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Подросток Кайа оказывается в ситуации, когда его тело стало сосудом для души бывшего соотечественника Мазовецкого Дмитрия Николаевича. Между ними возникает сложная эмоциональная связь, а интрига обостряется из-за невысказанных чувств и прошлого.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Подросток Кайа оказывается в ситуации, когда его тело стало сосудом для души бывшего соотечественника Мазовецкого Дмитрия Николаевича. Между ними возникает сложная эмоциональная связь, а интрига обостряется из-за невысказанных чувств и прошлого.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Кайа. История про одолженную жизнь (том Четвертый, часть Вторая)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Такого просто не может быть…он не станет промышлять чем-то подобным …Генрих Карлович, человек, занимающий невероятно высокий государственный пост, родственник Государыни…
На территории России, по крайней мере!
— Можно было бы пошутить, что многосерийный… — скрыв видеоплеер, я пролистал директорию, содержащую 194 файла, — но шутить о подобном почему-то не хочется.
Это станет просто невообразимой катастрофой для их «лица» и позволить ей произойти они никак не могут.
Вот уж, блин, точно, многие знания — многие горести!
Я вновь остановил запись происходящего бесчинства (а Генрих Карлович, как и его сынуля, законченный садист), и с дисплея ВЭМ на меня, вернее, в объектив камеры, взирал сейчас совершенно озверевший, и это не фигура речи, старый Блумфельтд, напоминавший в этот момент того самого пса, из чудовищной «постановки» Лары. Меня пробрала дрожь, ибо даже будучи «в записи» это безумное существо пугает до чертиков.
— Не хотел бы я оказаться на месте этой девочки… Впрочем, на месте любовницы Александра тоже… — вслух произнес я, закрывая видеофайл и открывая следующий.
Следующий видеофайл демонстрировал все то же самое, но только с другой «актрисой».
— Твою же душу, вот же старый ты мудак… — я прикрыл глаза, ощущая разгорающийся в душе гнев.
Обеим девочкам не то что четырнадцати не было, но даже, вероятнее всего, что и десяти…
— Так все, хорош! На сегодня ужасов с меня достаточно…стоп! Что объединяет обеих девочек? Ну, кроме того, что обе они допубертатного возраста…
Чтобы проверить свою догадку, я запустил еще несколько видео, хотя делать этого мне чрезвычайно не хотелось…
Все увиденные жертвы — девочки.
Всем им явно нет и десяти.
И да, все они азиатки…
А вернее, китаянки! Те самые китайские дети, которых, в рамках государственной программы по ассимиляции, изымают у беженцев из Поднебесной и передают в российские семьи, чтобы там из них воспитали настоящих верноподданных российского Государя!
Если нечто подобное всплывет в средствах массовой коммуникации, то я даже не представляю себе… Вернее, очень даже представляю!
«Не бойтесь отдавать нам ваших детей! Они попадут в надежные и заботливые руки…жесточайшего насильника-педофила!» — станет новым слоганом государственной программы.
Западная пресса подобной новости, конечно же, не упустит и станет гоготать по этому поводу аж до следующего тысячелетия…
Додумать я не сумел, ибо, прокрутив «на автомате» запись практически до самого конца, увидел там…
Я почувствовал, как от творящегося на дисплее кошмарного безумия у меня волосы встают дыбом и вновь поднимается давление…
Бляха-муха! Это же 194 ребенка…194 загубленные детские души…194 жертвоприношения… Минимум! У меня просто нет слов…
Вот как выглядит настоящее зло, самое страшное.
