И когда семейная жизнь дала трещину, Наоко едва ли не испытала облегчение. Наконец пришло время расплаты, которой она ждала. Чужое добро впрок нейдет…
Сандрина шла ей навстречу, нервно помахивая рукой. Одевается она чем дальше, тем хуже: в индийской тунике, джинсы великоваты, коротковаты и слишком сильно подогнуты. Избыток косметики только подчеркивает мертвенную бледность лица, жесткие пряди придавлены соломенной шляпой, цветок за ухом… Неуместная эксцентричность, над которой наверняка потешаются ее ученики. Сандрина косила под хиппи, но получалось просто пугало.
Наоко поднялась со скамьи. Подруга дважды чмокнула ее в каждую щеку. Этого японка не выносила. От Сандрины разило потом и мускусом. Все ее движения были неловкими, резкими, почти пугающими. Как ни странно, Наоко это даже успокаивало. Чудаковатая подруга была ее ангелом-хранителем.
С утра Наоко звонила ей трижды: сначала хотела убедиться, что дети хорошо спали, потом проверить, что они благополучно добрались до школы, и наконец, чтобы предложить это «кризисное» свидание.
— Круто, что ты смогла сюда подъехать, — сказала Сандрина, поправляя шляпку.
— Издеваешься? Тебе спасибо, что тратишь на меня столько времени.
Подруга улыбнулась, будто пожарный, возникший из пламени. «Не благодарите, это моя работа».
— Пройдемся? — Наоко кивком указала на пустынную набережную.
Пару метров они прошли молча, держась под руку. Наконец Наоко заговорила о гнетущем чувстве, о тревоге, с которой никак не могла совладать.
— Забудь об этом, — успокоила ее Сандрина. — Оливье со всем разберется.
— Он ничего не говорит. — Наоко опустила голову. — И никогда не говорил.
— Ты же ничего не хотела знать. Сама же и запрещала ему говорить о работе.
Наоко невольно улыбнулась: Сандрина знала всю их подноготную. И она права, Наоко сама же и возвела эту стену молчания.
— Это нападение наверняка связано с его службой, — продолжала Сандрина. — Он проведет расследование и задержит того гада, который это сделал. Но тебе надо оттуда уехать.
— Я так и сделала. С сегодняшнего дня он меня сменит.
— Будет присматривать за детьми.
— Значит, сегодня они у меня не останутся? — Сандрина, похоже, огорчилась.
— Нет. Хотя бы в этом мы с ним согласны. Нас не запугать.
— Переночуешь у меня?
— Нет, спасибо. Я нашла отель неподалеку от работы, — сама не зная почему, солгала Наоко. — Сейчас начинаю ни свет ни заря.
— Выходит, ты передаешь факел Оливу и битва продолжается?
— Точно. Мы будем сражаться.
