— Мы не знаем путей неба, — ответила Шасти. — Может, ты давно уже потерял сына. Не сейчас — давно. А может — тебя обманули.
— Так что же мне делать?! — выкрикнул Чиен, глядя в чёрное ночное небо. — Где мне искать правду?
— А ты не ищи правды, — сказал я. — Ищи справедливости. Мы вышвырнем вайгальцев из долины Эрлу. И если твой сын мёртв — отомстим за него. А если жив — может, и сам отыщется. Не заметить нас будет трудно.
— Тенгри всё видит, — согласился Айнур. — Он наказал нас за то, что бездействуем. Видно, мы не до конца вкусили ещё горечь поражения.
Видно, не готовы были сражаться насмерть.
Чиен кивнул ни на кого не глядя. И пошёл к лесу.
Айнур посмотрел ему в след, развернулся и потопал к костру.
— Пусть побудет один, — сказал я, удерживая Шасти. Она хотела бежать за Чиеном. — Не мальчик уже. Да и люди Маймана присмотрят за ним на крайняк.
Шасти неохотно угукнула. Вжалась в меня — она была вся холодная, не простыла бы. Я повёл её греться к костру. Сел возле спящего Кимы, подозвал Ярена — вместе теплее.
Через час или два — вернулся к костру и Чиен. Тяжело опустился рядом. Уставился в огонь. Айнур подошёл к нему и стал что-то говорить тихо-тихо.
И я задремал.
А потом наступило радостное солнечное утро. Оно раскрасило болото в зелёные цвета. Обсушило огромную чёрную голову ютпы, которую отрезал Чиен. И погрузило нас в обычную человеческую суету.
Шаманы наплясались и дружно уснули сидя. Затворить дверь в преисподнюю им не удалось. К счастью, из болота больше никто не вылез, но это было уже чистое везение.
Нужно было решать, что делать с болотом. Но это — когда проспятся шаманы. А вот Кима уже проснулся, и лихорадка его усилилась.
— Эх, зелёные хоргоны совсем кончились, — вздохнула Шасти, осмотрев рану парнишки, и достала из сумки трофейный серый хоргон. — Попробуем затворить. Помнишь, как я проделала это с Буркой? Жалко тратить хоргон, но другого выхода нет. Нехорошая у него лихорадка. Заболел он.
— Я не заболел! — пискнул Кима.
— Накупавшись в ледяной воде и в грязи — и здоровый бы заболел, — успокоила его самолюбие Шасти и погрела хоргон в ладонях.
— Не надо на меня ничего тратить, — слабо запротестовал Кима.
— Заткнись, мелочь, — ласково сказал ему Ярен. Он помогал Шасти ворочать своего неожиданного спасенца, когда она осматривала рану. — Я тебе потом ещё всыплю! Ты зачем с Эльдэ на болото пошёл? Ты — ученик, тебе нельзя было уходить из лагеря. Забыл, что ли, мелочь?
Кима промолчал. Оправдываться было бессмысленно.
