И он стал меня пытать, кто я такой, чувствую ли я в себе магию… Я его послал, но руки потом стали греться. Вот даже кожа вроде бы покраснела. И чешется.
— Чешется? — Шасти развернула мою ладонь к огню.
Стала внимательно рассматривать, мять, даже ущипнула.
— А раньше такого точно не было? — спросила она наконец.
— Да нет. Вот только что началось.
— А ну-ка… — Шасти поднялась гибко (только девушка, постоянно сидящая на земле, без стульев и скамеек, умеет так красиво вставать), и отправилась к сундуку. Вытащила свою «книгу заметок», порылась в ней, скомандовала:
— Разверни руку вот так!
Она показала, но потом сама согнула мне пальцы как надо, словно вкладывая мне в ладонь что-то невидимое.
— Теперь представь, что рука согревается и в ней светится огонёк!
— Да ну…
— Давай-давай! Согревается маленький палец, потом тот, что рядом…
— Безымянный?
— Ну, зови так. Потом длинный
— Средний…
В ладонях вдруг полыхнуло, и я вскрикнул.
Огонь тут же погас, а руки на этот раз стали совершенно холодные.
Даже замёрзли немного. Разрядились?
— Белый! — заворожённо прошептала Шасти. — Ты видел? Это был совершенно белый огонь!
Интерлюдия
— Ну и что ты скажешь теперь? — тихо спросил Айнур фехтовальщика Чиена, когда тот вернулся к костру."
"Ночь прояснилась вдруг. Стало видно огромные костры звёзд на седьмом небе Тенгри. Памятливый Качар перестал балагурить и завёл сказание про богов и духов, тайно живущих среди людей.
Чиен подсел к командиру поближе и поворошил огонь.
— Скажу то же, что уже сказал: безродный мальчишка в тринадцать зим не может так биться и так говорить с людьми.
— Фехтовальщик был задумчив, но, как и всегда, спокоен и сдержан в эмоциях. — Наш «заяц» — совсем не заяц, а дракон, — пояснил он свои сомнения. — Или парень… вдвое опытнее и старше. Слыхал, как он командует вайгальскими воинами? А с нашими как огрызался? Вигра вон поджал хвост и до сих пор подбирает слова, чтобы ответить. Дерзкий заяц, колкий… Прямо как княжич.
— Но черты его — незнакомые! — Айнур едва удержался от крика.
У драконьей крови — худо со сдержанностью. И если на людях Айнур надевал маску сурового молчуна, то при своих — то и дело срывался. Причин-то у командира всегда хватает, чтобы поорать.
Ведь как было бы здорово, отыщи они сейчас младшего княжича, что позабыл себя от магических ран. И как было бы хорошо, если бы позабыл!
Княжич с рождения — ведь та же драконья кровь — был своевольным. Чуть что — хватался за меч.
