Это — свободная от небес и земли сила. Я могу шарахнуть тебя хоргоном, как молнией, а могу прижечь, запереть рану. Понимаешь?
— Ну, наверное, да, — согласился я. — Вот так — понимаю.
— Смотри, — не поверила Шасти и взяла сухую метёлку сорной травы, что сохла у неё возле очага.
Пошелушила. Выпало маленькое чёрное зёрнышко.
— Это семечко с виду мёртвое, — пояснила она. — Но посади его в землю, и возникнет росток. Значит, в зерне есть законсервированная живая сила. И она пока не принадлежит Тенгри или Эрлику. Это сила жизни самого зерна.
Так и у любого колдуна есть свой дар, своя нейтральная сила жизни, своё внутреннее зерно, семя. И колдун аккумулирует эту силу в хоргон.
— А как понять, что это — именно сила жизни? По цвету? — решил уточнить я. — Вот молния — она багровая, я видел. Допустим, это огонь Эрлика. Понимаю. Но печати-то — синие!
— Не синие, — не согласилась Шасти. — Мои печати были голубые, потому что я сама придумала, как их наложить. А на Йорде — багровая печать Эрлика, она сильнее моих печатей.
— Всё! — сдался я. — Совсем запутался. Ничего не понимаю!"
"— Два огня! — рассмеялась Шасти. — В мире — два огня и две силы! Багровый огонь Эрлика и синий огонь шаманов. И Бурка твой — манипулирует синим огнём. А сама по себе жизненная энергия многоцветна. Она — как радуга в небе, но скрыта в сияющем белом зерне. В нём — всё. Там радуга спит до времени, чтобы отдать нам один из своих цветов. Видимо, мой цвет — голубой. Так бывает.
— Значит, теоретически могут быть колдуны, манипулирующие зелёным огнём?
— Наверное, — согласилась Шасти.
— Только таких я пока не видела.
— Интересно, — кивнул я. — А шаманский огонь? Он пришёл, получается, с неба?
— Считается, что это — огонь самого Тенгри. Такого же оттенка был и дух волка, ты же видел его?
— Ну… — я задумался. (Для меня что синий, что голубой — одна зараза). — А синий огонь — лечебный?
— Откуда мне знать? Про шаманский огонь я знаю только легенды. Вот слушай.
Шасти придвинулась поближе к огню. Начала греть озябшие — несмотря на лето — руки.
Я взял её ладони в свои — мои-от горячие. А моя девочка совсем замёрзла.
Шасти сразу как-то размякла, прижалась ко мне.
Пришлось напомнить:
— Я слушаю?
— Сейчас.
Девушка со вздохом высвободилась из моих объятий, поднялась, принесла из сундука меленький котелок и, наполнив водой, повесила над огнём.
— Чаю попьём, я и согреюсь. Много сил отдала сегодня.
— Блин, — спохватился я. — Там же мясо!
— Я не хочу мяса, я его уже ела.
