Сосуд лопнул, и слава богу, что не в мозгу…
Я закрыл глаза, ощущая головокружение и мигрень, сдавливающую мои виски.
Это давление, поднявшееся после просмотра той чудовищной «постановки» за авторством Лары, и спровоцировавшее рвоту.
Я поморщился от воспоминаний о чрезвычайно неприятных мгновениях минутной давности, когда меня вновь и вновь выворачивало наизнанку, до самой желчи.
Сложив ладошки лодочкой и набрав в них теплой воды, сполоснул лицо, а затем еще раз, и еще, и еще…
— Так лучше? — поинтересовался я у своего отражения, которое в ответ лишь хлопнуло мокрыми ресницами.
Утерев нос, из которого все еще шла кровь, вновь обратился к отражению."
"— Это было мне…нам…двойное, так сказать, предупреждение от Вселенной. На том видео запечатлено будущее…мое будущее…твое…наше будущее…если мы с тобой потерпим неудачу в задуманном или же в крайний миг проявим неуместное человеколюбие. Неуместное, да…
Я вновь умыл лицо.
Откровенно говоря, у Кайи со здоровьем все очень так себе, по крайней мере, пока (хотя и не сказать, что она слабосильная), и если на каждое из калейдоскопа тех жутких сцен и событий, кои без сомнения ожидают меня впереди, я и впредь стану столь же остро реагировать, как сейчас, то…
У отражения в зеркале кровотечение не останавливалось, и я, открыв шкафчик, висящий рядом с зеркалом и достав салфетку из обнаруженной там пачки, приложил ее к носу.
Там я научился…вернее, мне пришлось научиться…внешнему спокойствию в стрессовых ситуациях. Здесь же мне еще только предстоит научиться спокойствию внутреннему. Полнейшему равнодушию. Какие бы кошмары вокруг меня ни происходили…
Я должен…обязан…отучиться от того, чтобы пропускать через себя весь негатив, всю чужую боль. Стать истинно бесстрастным и бессердечным человеком. Таким, кого не трогают ни боль, ни страдания других людей, за исключением самых близких для меня. По крайней мере, пока они не предадут моего доверия. Только так я выживу здесь и добьюсь успеха.
Плевать, если за спиной меня станут называть злобной сукой и сволочью…плевать!
Обычное человеческое сопереживание и сострадание, которые с самого детства прививали мне там, здесь — мои злейшие враги, и если я полностью не искореню их из своей натуры, они меня непременно убьют! Человек человеку — волк…это квинтэссенция межличностного общения в том обществе, вернее, в том из его слоев, в котором я, волею Вселенной, оказался.
Я вновь уставился в зеркало, а звук льющейся из крана на полную мощь воды успокаивал мои нервы.
— Любовница Александра давно мертва, отмучилась бедолага, и ей уже на все здесь наплевать. Я ничем не могу ей помочь, даже если бы очень сильно захотел, а я не хочу, ибо, откровенно говоря, мне до нее нет никакого дела. Она незнакомка, одна из миллиардов прочих.