— вспомнились мне слова из песни «Наутилуса».
Военные — это каста и они решают свои проблемы, не вынося сора из избы, однако…
И именно по той же самой причине не накажут, уверен, и Лару за ее художества, а заодно и тех уважаемых дамочек, что посетили ее «представление». По крайней мере, если весь тот кошмар не станет достоянием общественности.
Правящий класс не станет сам себя жрать, особенно когда официально не существует потерпевших…
Как бы там ни было, но до этого самого момента, при всей своей антипатии к Блумфельтдам, я был практически на сто процентов убежден в том, что сказанное царской любовницей в его адрес — неправда. Поклеп. Такого просто не может быть…он не станет промышлять чем-то подобным …Генрих Карлович, человек, занимающий невероятно высокий государственный пост, родственник Государыни…
На территории России, по крайней мере!
Внезапно меня прошиб холодный пот, ибо Консультант вовсе даже не выделывался передо мной, говоря о том, что спас мою жизнь (в очередной уже раз!), когда он или кто-то из его подручных присвоил удаленное хранилище, на которое я скопировал этот виртуальный сервер. Впрочем, мне с самого начала, едва я услышал шепот царской любовницы, было кристально ясно, что ежели ее слова — правда, то обладание подобного рода компроматом может привести лишь в одно место — на кладбище, причем гарантировано. Царская Семья ни за что не позволит продолжать жить кому бы то ни было, кто знает, и уж тем более может принести подобное знание другим. Близкий родственник Государыни (и царских детей!) — серийный педофил-насильник…
— Можно было бы пошутить, что многосерийный… — скрыв видеоплеер, я пролистал директорию, содержащую 194 файла, — но шутить о подобном почему-то не хочется.
Это станет просто невообразимой катастрофой для их «лица» и позволить ей произойти они никак не могут.
Вот уж, блин, точно, многие знания — многие горести!
Я вновь остановил запись происходящего бесчинства (а Генрих Карлович, как и его сынуля, законченный садист), и с дисплея ВЭМ на меня, вернее, в объектив камеры, взирал сейчас совершенно озверевший, и это не фигура речи, старый Блумфельтд, напоминавший в этот момент того самого пса, из чудовищной «постановки» Лары. Меня пробрала дрожь, ибо даже будучи «в записи» это безумное существо пугает до чертиков.
— Не хотел бы я оказаться на месте этой девочки… Впрочем, на месте любовницы Александра тоже… — вслух произнес я, закрывая видеофайл и открывая следующий.
Следующий видеофайл демонстрировал все то же самое, но только с другой «актрисой».
— Твою же душу, вот же старый ты мудак… — я прикрыл глаза, ощущая разгорающийся в душе гнев.