А также передавшую приемной родительнице некую записку, видимо, от него самого.
И это явно был сигнал. Впрочем, я еще недостаточно хорошо разбираюсь в перипетиях отношений здешних «знатных» Семейств, дабы точно понять все значения данного сигнала, а также то, какому кругу лиц он был послан.
— Они хотели убить твоего брата… — внезапно матушка прервала свое молчание.
— Так, значит, тебя все-таки отравили. — негромко произнес я некоторое время спустя, когда продолжения от нее не последовало.
Версия с отравлением была для меня вполне очевидной, учитывая и, отдельно стоящий от основного, корпус «женского» госпиталя, в который доставили матушку. И то, каким образом были экипированы медработники, встречавшие нас (не в «скафандры» химзащиты, конечно, но…в общем, одеты они оказались очень плотно). И то, что нас всех, не включая охрану, которую попросту не впустили, прибывших из особняка, очень вежливо попросили (но, по сути заставили) оставить все наши вещи, включая даже и трусы, в специальных пластиковых мешках (видеофоны, а у матушки при себе был не ее «рабочий» аппарат, нам чуть позже вернули), выдав вместо них, после посещения душевой, бывшей там же, в приемном покое, вполне миленькую больничную одежду.
Хотя до этого момента спрашивать вслух не хотелось, ибо и без моего любопытства всем тошно, а докладывать мне о произошедшем никто, включая и приемную родительницу, не спешил (никто из посетителей и медперсонала не произнес вслух слово «отравление»)."
"— Отравили, да… — согласилась она, обернувшись ко мне, а затем ее лицо исказилось от чистейшей ненависти. — Еще и выбрали такую дрянь…!
Она замолкла, сумев сдержать нецензурщину, готовую сорваться с уст, а затем, вернув себе невозмутимость, продолжила.
— Яд… Они, золотце, выбрали для твоего брата действительно нечто особенное… Дрянь, специально созданную для детоубийства в утробе матери. Убивает медленно, за несколько недель или даже месяцев, позволяя убийце преспокойненько скрыться. Медленно…да…но верно…
Яд, специально созданный для неспешного детоубийства в утробе матери… — повторил я про себя, при этом не ощущая ни-че-го.
Похоже, что, и правда, перестаю пропускать через себя ужасы этого мира, и меня, даже если бы я того не желал, настигает эмоциональное притупление.
Но в какой же все-таки «чудесный» мир я попал. Впрочем…
Мне вспомнилась тамошняя статистика по абортам, виденная мной во время одного из сеансов бесцельного серфинга в интернете, и если верить ей, то получалось, что та Россия — лидер в крайне сомнительном первенстве детоубийств.
Здесь же, где Церковь не отделена от государства и общество в массе своей весьма религиозно, аборт — страшнейшее преступление, за которое следует крайне суровое наказание.