И новые знания, которых у меня прежде не было и быть не могло.
Утром, когда ощутил, что мне нужен защищенный мессенджер, я практически отмел эту идею за бесперспективностью, ибо в тот момент совершенно точно не обладал необходимыми компетенциями для решения такой непростой задачи.
Нет, сомнений в том, что в итоге я напишу-таки требуемое программное обеспечение, у меня не было никаких, ибо документация, необходимая для получения нужных знаний, является для меня доступной. А учитывая то, что обучаюсь я теперь с какой-то попросту фантастической скоростью…
Но он, мессенджер этот, будет у меня в условном завтра, а нужен уже в безусловном сегодня, что попросту невозможно!
Однако же, сегодня я «в прямом эфире» делал невозможное возможным, впустив чужих в свое тело. Причем у меня теперь возникла убежденность, что если бы не горничная, вернувшая меня в реальность, то…я, возможно, лишился бы своего тела. У меня бы его украли.
Стоило лишь подумать об этом, как на меня обрушился поток мыслеобразов, полных гнева и оскорбленного достоинства.
— Но и без вас у меня ничего не получится… — произнес вслух я.
«Не получится…не получится…не получится». — вторили мне мыслеобразы, и всякая обида из них исчезла.
— … однако с вами нужно быть осторожным.
«Это неправда, что ты не знаешь как, ибо раз за разом…пускай и не всегда „буква в букву“…делала все это прежде уже не меньше сотни раз…а мы лишь самую чуточку тебе помогли». — из всей какофонии мыслеобразов я вычленил один единственный. Женский. Очень четкий, без «эха». И «озвучка» которого показалась мне такой знакомой.
— Не меньше сотни раз…
Я повторил это вслух, и подобная новость совершенно не воодушевила меня, ибо точно знал, что, во-первых, мыслеобраз этот — никакая не галлюцинация, а во-вторых, не лож.
— Не говори обо мне в женском роде. — велел я.
Все голоса в голове внезапно заткнулись. Все, кроме одного, хозяйка которого явственно рассмеялась."
"«Почему это? Уж не потому ли, что ты считаешь себя Мазовецким Димой, мальчиком тридцати восьми лет, который принял „лекарство“ там, после чего здесь занял пустующее тело девочки-самоубийцы?». — поинтересовался голос, полный ехидства, хотя и не злого.
— А разве это не так? — вопросом на вопрос ответил я, подставляя лицо под капли воды.
«Не-а, не так». — ответил голос, поинтересовавшись затем. — «Хочешь, расскажу, как все случилось на самом деле?».
— Валяй.
«Душа Кайи вырвалась из тюрьмы своей плоти, а затем просто-напросто вернулась домой, так сказать, когда подошло время».
От этого голосового мыслеобраза меня, несмотря на то что нахожусь в душе, пробрал холодный пот.
— То есть, если верить тебе, получается… — начал было я, но недоговорил, ибо был перебит новым мыслеобразом.