В книге "Как до Жирафа..." мир переплетается в неожиданные и романтические моменты, где обычные вещи становятся предметом восхищения любовью - от пластикового потолка до самоходного танка. Смех и взаимная улыбка составляют основу юмористического фона, который делает这本书更加生动有趣。...
– Совсем сдурел?!! – ласковым рёвом поприветствовал меня отец. – Какими ещё словами тебе говорить про Кутейкину?!
– Да никакими, – просиял я и уселся, беспечно листая презентацию рекламщиков.
Какие они молодцы всё-таки, выдумали такой чудесный бред! В душе всё пело. Отец был похож на доброго, но голодного медведя, которому просто Маша пирожков из корзинки не дала. Чёрт, как я не догадался его любимых с ливером притащить?! Ему Надя для здоровья запрещает, а я-то знаю, что за этот жареный пережиток советских буфетов он пойдёт даже на преступление.
– Мало других юбок?! – вскипел отец, стукнул кулаком по столу так, что мраморный лев мило подскочил.
Я сощурился, удивлённый: так он за Катю переживает? И вдруг в голове вспыхнула догадка:
– Оу, папа, а ты не из-за своего друга о ней печёшься?
– Какого друга? – буркнул отец, но я по его виду понял, что это просто вопрос, выброшенный в воздух, как отвлекающая фальш-ракета.
– Который в Дубае погиб.
Отец сглотнул. Поджал губы и сел в директорское кресло. Прежде чем, он соврёт мне что-нибудь, я добавил:
– По какому-то случайному совпадению Катина мама погибла в той же авиакатастрофе.
– Тогда много людей погибло, – сухо ответил отец. – Гоша не единственный.
Я подался вперёд.
– А Катерина случаем не Георгиевна?
– Нет! – разозлился отец. – Валерьевна она! Надо вообще-то знать хотя бы имя-отчество своих сотрудников!
– Так в паспорте у неё по деду.
– Как по деду?! – опешил отец.
– Вот так.
Отец моргнул и уставился в стену. Внезапно замолчал, словно его выключили.
– Эй, – позвал я. – Па-ап.
Он ткнул на кнопку внутренней связи и распорядился:
– Чаю мне.
– И мне! – поторопился я.
Хотелось бы ещё к чаю сэндвичей, хотдогов, двух барашков на вертеле и чего-нибудь калорийного, но, учитывая, что отлучался я на обед и за три часа мог сожрать триста двадцать колоколен[11], было как-то неловко говорить о еде. Я лучше потом в кабинет пиццу закажу. Три.
Не глядя на меня, отец открыл презентацию.
– Ладно, давай работать.
