В книге "Как до Жирафа..." мир переплетается в неожиданные и романтические моменты, где обычные вещи становятся предметом восхищения любовью - от пластикового потолка до самоходного танка. Смех и взаимная улыбка составляют основу юмористического фона, который делает这本书更加生动有趣。...
Но я их всегда старалась быстро закрыть, сразу после умиления испытывая мучительную зависть и считая, что мне такое счастье в реале недоступно. И вот он оказался рядом, настоящий, любящий. Мой царевич. Самый прекрасный на свете! И он… – я сжала обрывки повестки в повлажневшей ладони, – он готов на преступление. Ради дочки.
Я осмотрелась вокруг растерянно. Что же делать?! В отчаянии набрала номер царевича, умоляя про себя: Андрюша, родной мой, любимый, ответь!
Не ответил. Телефон по-прежнему был выключен.
Я достала из сумки тетрадь, вырвала лист и написала на голубых клеточках:"
"«Андрей! Андрюша! Я волнуюсь. Позвони мне, пожалуйста!»
Подумала и приписала:
«Ты нужен мне, как… как ты! Ты нужен мне! Вы оба нужны!!! Катя»
И я пошла к лифту, судорожно размышляя. Пока заторможенный лифт спустил меня к Добрыне, в голове сложилось решение: надо ехать в офис. Он может быть там. Или у своего отца дома. Ведь когда плохо, прежде всего обращаются к родителям! Надежда загорелась в душе – ВГ разумный, он не позволит Андрею наделать глупостей.
– Ну что? – спросил Добрыня. – Теперь домой?
– Нет, мне нужно на работу, в Жираф, – сказала я.
– Так поздно уже!
– Супермаркет еще работает.
– Как скажете, Катюша, – развёл руки Добрыня. – А что случилось-то?
– Пока ничего, – выдохнула я. – И надеюсь, что ничего не случится.
Мы в две секунды сели в чёрный Порше и поехали.
– Завидую ему, – вдруг признался Добрыня.
Я растерянно взглянула на своего спутника, открыла рот, чтобы что-то ответить, и закрыла. Что я могу сказать? Что моё сердце долго молчало и от людей пряталось, а теперь раскрылось и затанцевало только для Андрея? Сказать, что теперь оно балансирует на краю пропасти, умирая от беспокойства? Как можно заявить, что человека не любишь? Хорошего человека? Я не любила Добрыню, но чувствовала искреннюю благодарность и потому тихо произнесла:
– Спасибо вам за помощь, Денис.
– Всегда пожалуйста, – расцвёл Добрыня, сейчас вовсе не такой некрасивый, как прежде. – Можете использовать меня в хвост и в гриву, мне только приятно!
Я улыбнулась и мысленно пожелала ему счастья, а ещё ту, которая увидит в нём спрятанную от других душевную красоту.
