Полина смеется над сообщениями о том, что ее подруга "он" вновь звонит из ГАИ. Моя подруга Лиля опасливо прячет смартфон за спину и закидывает ногой на стол. Я же забираю телефон и фыркаю — участковый, оперуполномоченный... да еще и гаишник? Она ведь вообще не умеет вождение! Снова звонок из ГАИ заставляет Полину хихикнуть, а Лилю прижать руки к уху....
Брюки немного подсохли и стояли без моего в них присутствия — за счет налипшей грязи. Преодолевая брезгливость, с трудом надел их, рубашку и полез в карман за телефоном, чтобы вызвать такси.
Ожидая, пока телефон загрузится, застегивал пуговицы на рубашке, как в комнату влетела встревоженная Полина, с разбега впечатавшись в мою грудь:
— Руслан Евгеньевич, помогите!
Глава 16
Руслан
— Что случилось? — напряженно поинтересовался я, приобнимая Синицыну за плечи.
— Я не могу открыть дверь в нашу комнату, — призналась Полина и опустила ресницы.
Ее запах сводил с ума, Синицына была уже в моих руках, ее губы были призывно близко, а во взгляде читалась неуверенность в ее действиях."
"Губы сами расплылись в хищной ухмылке, а то, что и до этого было очень бодрым, завелось до отключки мозгов.
Я быстро справился с минутным разочарованием, когда понял, что Синицына оказалась именно такой, как я себе и представлял, и все далось слишком легко, но… Я ее хотел! Прямо здесь, в сушильной, в ее комнате, в общем душе… Да где угодно, в любом порядке, главное с ней.
Синицына развернулась и первая пошла в коридор. Я шел за ней как привязанный, и только где-то на периферии сознания маячила мысль, что что-то не так. Со мной. Может, это потому, что мы вчера смешивали несмешиваемое? Но после бутылки виски Громову очень понравилось слово «бурбон», бутылку которого мы и вылакали в баре.
Серьезно вас понесло, Руслан Евгеньевич…
Полина тем временем продолжала:
— У меня ключ в замок не вставляется, а я хотела еще на последнюю пару успеть.
Я шел за ней, пропуская мимо ушей большую часть ее речи. И как пацан в пубертатный период, пялился на нее.
— Вот! — она указала на замок на своей двери и вопросительно посмотрела на меня.
Секунда, чтобы сообразить. Еще две, чтобы перестроиться. Целых три секунды мне понадобилось, чтобы справиться со вторым разочарованием за минуту, потому что мой воспаленный вчерашними возлияниями, бессонной ночью и перманентным возбуждением мозг почему-то решил, что дверь — это предлог.
В тот момент я серьезно засомневался в своих умственных способностях. Может, я теряю хватку? Старею?
— Дайте ключ, — потребовал я, не в силах скрыть раздражение в голосе.
И посочувствовал своей ширинке, которая уже трещала от напряжения.
— Он не вставляется, говорю же!
— Это у вас он не вставляется, — прорычал я.
