Полина смеется над сообщениями о том, что ее подруга "он" вновь звонит из ГАИ. Моя подруга Лиля опасливо прячет смартфон за спину и закидывает ногой на стол. Я же забираю телефон и фыркаю — участковый, оперуполномоченный... да еще и гаишник? Она ведь вообще не умеет вождение! Снова звонок из ГАИ заставляет Полину хихикнуть, а Лилю прижать руки к уху....
— Синицына, выражайте свои мысли четче, — потребовал я, сжимая ладони в кулаки.
— Я не буду с вами целоваться, — выпалила она и покраснела.
— А я вам целоваться и не предлагал. Вам показалось.
Вернул ей ее же финт, который она проделала в аудитории, когда нагло строила мне глазки.
— Хорошего дня, Полина, — я подмигнул и с трудом, рывками отодрал себя от нее.
Дом, душ, сон! А дальше выходные, и меня отпустит!
Но далеко уйти не успел. Пока ждал такси, позвонил генеральный директор адвокатской фирмы и сообщил, что я и мой коллега уезжаем на неделю в командировку.
Глава 17
Полина
За «уголовником» закрылась дверь, а я хватала ртом воздух, прижав ладонь к груди.
Это что сейчас было?! Что?! Сейчас?! Было?! От воспоминаний по позвоночнику пробежала стая мурашек, а я сжалась в комок. Да, у меня не было сексуального опыта с мужчинами, были только поцелуи с бывшим парнем и один с Арсением, после которого он сказал, что целовал меня исключительно по-дружески…
Я поймала себя на мысли, что после появления в моей жизни Руслана Евгеньевича почти перестала думать об Арсе.
Логинов оказался порядочным гадом, который умело и филигранно расшатывал мою нервную систему, заставляя думать только о его бесценной персоне. У него загрызайка наштукатуренная дома ждет, томится, возможно, скучает, а профессор по общежитиям студенток к стене прижимает! Я видела в его глазах желание. И это было не желание обсудить голодомор, репрессии и последние изменения в Уголовном кодексе…
В голове снова всплыли картинки, как он на меня смотрел, когда вжимал в стену, становилось жарко.
Вот только что мне теперь со всем этим делать?
А еще дверь… Я точно знала, кто вставил нам спичку. Неудачливые покупательницы боксеров, вместо того чтобы жаловаться в общество защиты прав потребителей, решили снова начать военные действия против моих новых подруг и меня за компанию.
Сердце наконец перестало колотиться как обезумевшее, а щеки — пылать. Я выглянула в коридор, чтобы закрыть дверь, и хмыкнула, проглатывая колкость о том, что с «уголовника» в прямом смысле песок сыпется.
Вздохнула, залезла в шкаф и достала веник с совком.
