В темноте я молча шла по проселочной дороге, ожидая момента падения в бездну заблуждений и страстей. Шумы ада раздавались с каждым шагом — рык, стоны и тихие крики проникали сквозь запотевшие очаги мыслей. В комнате надвигалась неизведанная гряда: треск старого дивана и тихий стук сердца подтверждали, что мое пробуждение сопровождалось неприятным приключением....
Парни посмеялась, посетовали, кому же насолила такая красивая девушка, взяли деньги и отбыли дальше по своим спасательным делам. Да уж, девушка красивая от слова «красная». Волосы свежепокрашены, морда от натуги и злости красная.
Нет, думала я уже перед сном, это не может продолжаться долго. Они же взрослые люди, и этот детский сад им надоест.
А через день в моем многострадальном замке была уже жвачка, а перед дверью — гора шелухи от семечек высотой почти мне до колена. Вот вам и детский сад. Вот вам и «надоест».
Приехавшие спасатели — как родные уже! — посоветовали подать заявление в полицию. «Девушка, это же намеренное нанесение материального ущерба», — советовал мне худой чернявый парень с рябыми щеками, вливая шпицем в замок какую-то жидкость, судя по запаху — ацетон. «После третьего раза надо будет менять замок», — добавил он.
Да куда там заявление. При мысли о том, чтобы иметь дело с Виолеттой и ее мамашей, мне становилось дурно. Да, струсила, признаю. Пообещав сделать мне в следующий раз как постоянному клиенту — скидку, парни удалились.
В общем, сидела я, как Алёнушка у пруда на какой-то известный картине, жалела себя. Дожалела до того, что уже начала вспоминать Ярика. А что? Не выгони я тогда Ярика — ничего бы этого не было.
Не надо лишний раз напоминать, да? Что к двери я подошла осторожно.
— Привет. Как дела? Есть чо пожрать?
Я стала медленно набирать воздуха. Я собиралась орать.
— Тихо-тихо-тихо, — верно расценил мои намерения Огарев. И жестом фокусника вытянул вперед левую руку, которая до того была закрыта дверью. А руке красовалась три коробки с пиццей.
— Не знаю, какие ты любишь, взял разные.
