В темноте я молча шла по проселочной дороге, ожидая момента падения в бездну заблуждений и страстей. Шумы ада раздавались с каждым шагом — рык, стоны и тихие крики проникали сквозь запотевшие очаги мыслей. В комнате надвигалась неизведанная гряда: треск старого дивана и тихий стук сердца подтверждали, что мое пробуждение сопровождалось неприятным приключением....
— Не маленький, захочет есть — вон магазин через две улицы.
— Ну что это за еда — всухомятку да холодное. Горяченького отнеси.
— И не подумаю.
Тетка смотрела на меня знакомым тяжелым взглядом.
— И бить-то нельзя — вот незадача, — вздохнула она, взяла глубокую тарелку и принялась накладывать в нее картошку, тушеную с курицей. — Да и поздно уже бить.
Я демонстративно принялась убирать со стола, а Антонина Петровна пошла кормить свою новую домашнюю скотину.
***Из дому меня тетя все же нашла повод выгнать — сказала, что надо отнести пакет с какими-то вещами Валентине.
С вдовой моего отца я познакомилась два дня назад. И еще переваривала это знакомство. Она оказалась тихой спокойной женщиной, даже немного запуганной какой-то, как мне показалось. Но приняла меня хорошо, даже тепло, я бы сказала. Напоила чаем и много рассказывала про моего отца. И вроде не ругала его, а все равно фактов не утаишь. Тетя была права — непутевый он был человек. Но зато красивый. Я впервые увидела своего отца — пусть и на фото.
— Зря ты это, Тоня, — ответила мне Валя. Оказывается, последнюю мысль я озвучила вслух. — Ты на Сережу здорово похожа. Глаза его, и ухватки — голову так же держишь, и ноги он так же складывал, когда сидел.
И эту мысль я тоже все еще переваривала.
***Огарёвский «ровер» стоял перед воротами и мигал аварийкой.
Но причина обнаружилась быстро. Оказывается, в машине Огарёв был не один. На коленях у него сидел Митька и крутил и нажимал все, до чего дотягивался. Глаза у него были совершенно очумевшие от восторга. А рядом, на пассажирском сиденье, расположилась Маринка и увлеченно шуршала пакетом с разноцветными конфетами.
Опачки, вот это поворот."
"Марина и Митя — это мои сестра и брат, дети Валентины. Мы пока дружно с ней решили не говорить детям о нашем родстве — пусть они привыкнут ко мне.
А теперь мои брат и сестра сидели в Огарёвской машине. И, судя по всему, им там очень нравилось!
Увидев меня, Ярослав открыл дверь и спустил Митьку с колен.
— Так, а ну кыш домой. Скоро стемнеет.
— А ты завтра не уедешь? — тут же спросил Митька.
