Автор
Лыков чувствует неладное, когда его начальник Степан Петровich задумчиво перебирает бровями. История обретает тонкий драматический оттенок, когда Лыков узнает, что выгодный шанс стать генералом может зацепиться прямо за его голову.
Граф давно никуда не ездил, посылая вместо себя одного из трех своих товарищей[8]. И даже генерал-губернаторам приходилось месяцами ждать, когда министр их примет. Чувствуя, что времени ему отпущено мало, он занимался лишь теми вопросами, которые интересовали государя. А еще теми, что касались августейшей семьи. Теперь был как раз такой вопрос.
На совещании присутствовали товарищ министра Плеве, директор Департамента полиции Дурново и градоначальник Петербурга Грессер. Именно градоначальник сделал доклад о происшествии, повлекшем уже три убийства, и о важных лицах, в нем замешанных.
– Путилин просит забрать у него дело и передать в Департамент полиции. Старика можно понять, хватит с него нервотрепки из-за бугров.
Министр скривился:
– Да уж. Прославились на весь свет, нечего сказать.
Он взял лежавшую перед ним французскую газету:
– Вот что пишут в Париже. «Монд» сообщает, что к ним приехал «le grand duc Serge avec sa maîtresse monsier tel». Каково?
– Что, простите? – не понял градоначальник.
Плеве перевел ему:
– «В Париж приехал великий князь Сергей со своей любовницей господином таким-то».
– М-да… А кто этот, хм, мужчина-женщина?
– Адъютант великого князя Мартынов.
Дурново почуял неладное и запротестовал:
– Если хотите переложить тройное убийство на меня, то это плохая идея. Департамент перегружен. Никак не отойдем от «второго первого марта»[9].
Толстой желчно парировал:
– Там процесс политический, а тут уголовщина.
– Дмитрий Андреевич! Людей нет, вот ей-богу не знаю, кому поручить!
Плеве не удержался и хмыкнул:
– А Благово?
Министр и градоначальник хором поддержали:
– Точно, Благово!
Директор возразил:
– Павел Афанасьевич нездоров, и уже, что называется, навсегда. Собирается покинуть службу. Никак не отойдет от ранения, полученного на германских водах.
– Лыков ему поможет, – продолжил настаивать Плеве. Его энергично поддержал министр:
– Дело деликатное, и Благово как раз для него подходит.
Грессер со своей стороны приналег:
– А мы ему будем содействовать, негласно.
И Дурново сдался. Но именно он через минуту задал самый важный вопрос:
– А кто будет допрашивать августейшего лейб-гусара?
Тут все сникли. Грессер уткнулся взглядом в стену, показывая, что его теперь это не касается.
