Автор
Лыков чувствует неладное, когда его начальник Степан Петровich задумчиво перебирает бровями. История обретает тонкий драматический оттенок, когда Лыков узнает, что выгодный шанс стать генералом может зацепиться прямо за его голову.
Белецкий сложил руки на животе:
– Если бы все было так просто… Ни ты, ни я бы тогда не понадобились. Но Марочка не перенесет подобного.
– Что? – Алексей Николаевич опешил. – Да наплевать на ее слезы! Погрустит и перестанет. А то ты не знаешь, что в голове у шестнадцатилетних барышень. Вопрос яйца выеденного не стоит, а ты мне за это предлагаешь пролезть в генералы. Самому-то не стыдно?
– Если директору Департамента полиции бывает стыдно, то он не годится для занимаемой должности, – хладнокровно парировал Белецкий.
– Не святой, – согласился сыщик. – И все же, почему парня нельзя просто турнуть из Петербурга? Фон Коттен[4] сделает это в два счета.
– И попросит за это произвести его в генерал-майоры.
– Пускай! Михаил Фридрихович – достойный офицер. Лампасы он заслужил.
– А ты?
Разговор пошел по кругу, Лыков с трудом боролся с нарастающим раздражением. Его начальник тоже кривился, но упорно гнул свое. Понятно почему! Белецкому было выгодно, чтобы именно его подчиненный сделал одолжение старцу.
– Тевяшева нельзя выслать безо всякого повода, – сдержанно продолжил Белецкий. – Во-первых, он держит у себя два-три письма Матрены Григорьевны. Так, ничего особенного, но барышня молодая, неопытная. Она там написала кое-что лишнее. Если скормить записки газетчикам, выйдет скандал. А он никому не нужен… кроме врагов царской фамилии. Понимаешь?
– То есть…
– То есть случайная интрижка с дочкой Распутина может быть раздута до небес.
Полицейские опять замолчали. Лыков нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Вот еще задача для лучшего волкодава империи: спасать дочку негодяя, прильнувшего к трону. И все ради сохранения устоев! А почему бы этим устоям не поумнеть? И не мараться со всяким отребьем?"
"– Хорошо. Есть записки, – заговорил сыщик. – Их нельзя отобрать?
– Как? Прийти домой, приставить ему к голове револьвер и потребовать их отдать?
– Хоть бы и так. Вызови из Вятки Мишку Комиссарова, он все это легко проделает.
Белецкий помотал головой:
– Чтобы он пролез в генералы?
– Что ты так жалеешь чинов для лучших слуг Отечества?
– Мишку только произведи в генералы, он сразу сядет мне на голову. Ты, Алексей Николаич, не путай себя с ними. От твоего возвышения мне одна выгода. А от них что? Я хочу, смешно скрывать, чтобы просьбу старца исполнил именно ты. И чтобы чин получил тоже ты. Мой лучший сыщик, человек верный и порядочный.
