Листья, кора абсолютно целые, даже мертвая древесина на земле нетронута… Оно просто… лежит, а должно быть едой для тех, кто включен в местную экосистему. Тут нет следов жизнедеятельности насекомых. Вообще. И других мелких животных: белок, полевок там или ежей. Ни единого следа, ни единой норы…
– Это национальный заповедник, – возразил Доу неуверенно. – Здесь должны быть животные. Хотя бы маркерные.
Животные с крупным, развитым мозгом – кошки, собаки, домашний скот, олени – избегают мест с действующими проклятиями, зато их любят насекомые. Особенно мухи, гусеницы, роющие тараканы, саранча, палочники, уховертки, мухоловки… Все самое мерзкое, на что богата разнообразием природа. Они роятся на земле ритуальных убийств и в местах многочисленных насильственных смертей. Живые маркеры злонамеренной потусторонней энергии, ведь поэтому их и называли «маркерными».
– Вот именно, – сказал Кэл. – Они должны быть. А их здесь нет.
Доу молчал, задумчиво освещая листву вокруг себя. Кэл повел их дальше: открытия открытиями, но пора было закончить осмотр выделенной им территории. Еще полчаса, и, если они ничего не найдут, нужно искать путь через дебри обратно к дороге.
– Здесь не может водиться кто-то, кто вытеснил бы всех животных? – сделал попытку Доу. – Стая, занявшая вершину в пищевой цепи? Отсутствие естественных врагов могло позволить им занять всю экологическую нишу. А питаются, допустим, они друг другом.
– Остались бы следы. – Кэл покачал головой. – Да и насекомых из леса хищникам не вытравить. Так что насчет какой-нибудь нематериальной напасти?
Проход между деревьями стал уже, и они вынуждены были двигаться друг за другом. Кэл услышал, как снова щелкнула зажигалка, и почувствовал запах табака. Доу молчал довольно долго – только дым вился вокруг, – прежде чем ответить:"
"– Разновидность духов, которые заставили бы такой большой участок леса опустеть, я с ходу не назову. Еще это может быть последствием ритуала, аномальным откликом на проклятый предмет, энергетическим загрязнением от массового захоронения… Да чем угодно. – Кэл по голосу понял, что лицо Доу скривилось в раздражении. – Нужна конкретная симптоматика. Работали бы чертовы сканеры… Подожди, я попробую кое-что проверить.
Они остановились, и Доу, расстегнув куртку, вынул из внутреннего кармана футляр, похожий на пластиковый портсигар, если бы УНР делало портсигары со своей эмблемой. Оттуда он достал короткую цилиндрическую свечу и крохотную капсулу. Доу уже делал так, когда Джемма отрубилась: капсул с разным содержимым у него был целый набор, как и свечей из разных смол. В этот раз в ночном воздухе ярко запахло можжевельником и камфорой.