Внутри просторного кабинета затаилась какая-то мрачноватая тишина, напряженная оттепелью воспоминаний о детстве. Правда в глазах девочки лет пяти было искренне смущение: "А Вы будете нашей мамой?", словно она предвкушала новое слово "приют". Сердце больно колотилось в груди — столько же усталых теней и забот....
Энни устроилась там, вертя в руках цветы. Пыталась сплести веночек для тряпичной куклы.
Я замерла в отдалении, наблюдая. На губах заиграла теплая улыбка.
Мимо проскользнули служанки, принеся еще пару тарелок с нарезанными фруктами. А когда они ушли, ко мне практически подкралась мама.
– Эля, нам нужно поговорить, – заявила она.
Я вздрогнула от неожиданности. И от этого напряженного тона.
Мама взяла меня за руки, подводя к столику.
– Как сложно придется Энни… – издалека начала мама. – Этот мир – не лучшее место для ребенка. Здесь же даже школ нормальных нет.
Я напряженно выпрямилась в кресле напротив, возразив:"
"– Зато можно нанять учителей.
– И толку от этой магии? Одни беды! Думаешь, этот Мейсон был единственным психом? Вдруг на нее однажды нападет еще какой-то чокнутый маг? Об этом ты подумала?
– А вдруг на Земле ее сбила бы машина? Или мы попали бы в авиакатастрофу? В каждом мире – свои опасности! – парировала я. – И вообще, толку об этом говорить.
Повисло недолгое молчание. Мама взяла со стола тканевую салфетку, комкая в пальцах, а потом снова подняла взгляд.
– Элечка, ну, не место тебе здесь.
Мама собралась сказать что-то еще, но так и замерла с приоткрытым ртом. Ведь я резко вскочила из-за стола, отрезав:
– Не смей так говорить о моем муже!
– Солнышко, я жизнь прожила! – она драматично приложила ладонь к груди. – И этих мужчин знаю.
– Мам, почему тебе так сложно поверить, что у меня может быть все хорошо? – я зло подалась вперед, опираясь ладонями на стол. – Что я могу быть счастлива.
Мама обиженно вскочила следом. Отчаянно, будто сама не веря, она выпалила:
– Да потому что ты не справишься без меня!
– Но справлялась эти годы! Я выжила в чужом мире. Нашла в нем свою любовь.
